Исполняющая обязанности жены генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

На лбу и по всему телу у этого существа разбросаны маленькие светящиеся точки, словно звездочки, создающие эффект ночного неба. Глаза большие, выразительные, будто две сияющие изумруда, полные любопытства. Его лапки — миниатюрные, мягкие, как у кошки, с чуть блестящими коготочками вцепились в мою грудь..

И тут он оскалил крошечные зубы. Они напоминали длинные иголки.

— Слышишь, хыщник! — произнесла я, глядя с удивлением усмешкой на этого зверька. — Хня уже ушел?

— Хня!!! — жутким басом произнесло вот это вот, глядя на меня изумрудами глаз.

Теперь стыдно было мне.

— Погоди, — сглотнула я, садясь. — Так ты и есть та самая… хня? Вот это вот⁈ Мне показали острые зубы, намекая, что «я жлой и штрашный шерый вольк! В невиннных жертвах жнаю толк! Р-р-р-р!»

— Хня! — послышался звук. И изумруды глаз снова уставились на меня.

— Так, дружочек, — расслабилась я. — Я, конечно, рада знакомству, но я не могу взять тебя домой, как бы мне этого не хотелось. У меня у самой дома нет. Пока что…

— Хня! — потребовал малыш, не желая отлипать.

— Ты голоден? — спросила я, вспоминая про корзину. Ну, раз зубы острые, то явно не травоядный. Может, куриную лапку будет. Кстати, а где моя корзина?

Я нащупала перевернутую корзину, вручая крохе куриную лапу. Он схватил ее и стал грызть с такой яростью, словно чудовище, трезающее свою добычу. Было так потешно смотреть на этот комок ярости и злости.

Он напоминал мне маленькую собачку, которая в душе мнит себя ротвейлером и доказывает тапкам, кто в доме хозяин!

— Рррав! — слышала я урчание, стрекотание, а потом смачное чавканье и хруст.

«А что если принести его генералу? Может, генералу нужен кто-то, кого он будет любить после того, как я уйду? Тот, к кому он привяжется? И тогда мой уход будет не таким болезненным. К тому же, животинку надо будет выгуливать. А это — лишние упражнения!», — подумала я, присматриваясь к малютке.

Конечно, такие решения не принимаются с бухты барахты. Но выбора не было. Останется только принести малыша в дом и поставить генерала перед фактом.

— Эй, — заметила я. — Ты полегче метай! Лопнешь ведь!

Шестая лапа уже хрустела на его зубках, а я осмелела и взяла кроху на ладонь.

Собрав содержимое корзины и накрыв ее тряпкой, я посадила в нее малыша.

Отряхнувшись, я стала выбираться из оврага, глядя на звезды.

Сколько же я провалялась? Который сейчас час?

Я решила ускорить шаг, чтобы побыстрее оказаться в поместье!

На самом выходе из леса, я увидела неподалеку от поместья освещенную лунным светом карету — роскошную, с серебряными украшениями и с неизменно занавешенными шторами.

Это была карета его жены, Элеоноры. Она стояла не напротив окон, как обычно, а дальше, почти спрятавшись в лесу, словно притаившись подальше от любопытных глаз.

И это меня насторожило.

Глава 56

Разменная монета

Я остановилась на мгновение, словно оцепенев, и хотела пройти мимо, сделать вид, что ничего не случилось.

Но стоило мне осторожно приблизилась к ней, я услышала голос — низкий, напряжённый, словно шёпот, который прозвучал совсем рядом, словно за деревьями.

Я прислушалась — и сердце у меня сжалось. Я замерла, чтобы не выдать себя, спрятавшись за большим деревом возле кареты.

Это был разговор. Разговор, который не предназначался для моих ушей.

— Что именно тебя тревожит? — спросила Элеонора, и в её голосе я услышала холодную осторожность, чуть ли не вызов.

Я затаила дыхание, стараясь не дышать слишком громко.

— Вся эта история с сиделкой, которую ты мне рассказала… — начал таинственный любовник, и в его голосе прозвучала нотка тревоги. Голос у него был высоковат с надменными требовательными нотами. Я представила его довольно молодым мужчиной. — Это не к добру

— Почему? — спросила Элеонора, удивлённо, словно не понимала.

— Потому что, — мрачно — задумчивым голосом продолжил он, — в том, что новая сиделка и генерал поладили… Это очень плохой знак. Для тебя. И для нас.

— Почему? — Элеонора повторила, чуть ли не с вызовом. — Я наоборот рада, что он не донимает меня своими письмами! Я так устала на них отвечать! Меня это так раздражает!

— Ты не понимаешь опасности, — ответил таинственный любовник. — Есть такие дамочки, кто может использовать твою доброту и искренность, чтобы добиться своего. Что если твой муж влюбится в нее и подаст на развод? Что если именно этого она добивается?

— Да быть такого не может! — задумавшись, ответила Элеонора. В ее голосе прозвучали насмешливые нотки. — Он — искалечен, но все еще любит меня! Меня! Ты просто сравни ее и меня!

— Да, тут и сравнивать нечего, — заметил голос любовника. — Но она здесь, а ты в Столице. Знаешь, некоторые женщины умеют очаровать мужчину и заставить его поверить в то, что он им небезразличен. В этом и вся опасность. Ведь есть дамочки, которые не ищут любви, а только выгоды. Они умеют врать так хорошо, что никто не заметит. Твой муж может купиться на сочувствие, доброту и заботу. Мой отец шесть лет ошарашил семью тем, что женится на сиделке. Помнишь, как он упал с лошади и повредил ногу?

— Я думаю, до такого не дойдет! — раздраженно произнесла Элеонора. — Она же просто прислуга! Он же не дурак!

— Мой папочка тоже никогда не слыл дураком. Однако, оставил семью ни с чем! Он развелся, бросил нас ради новой пассии! И сейчас она занимает место моей матери! И ее дети унаследуют все состояние, а нам, как собакам, бросят жалкие крохи. На, сын! Подавись! Отщипнул тебе кусочек! Забирай!

— Мне жаль, что так вышло, — заметил Элеонора. — Иначе бы мы поженились. Кто б мог подумать, что все так сложится?

— Сейчас главное не упустить момент! Не прозевать его! Если генерал подаст на развод — ты получишь только часть его состояния. Приданое и откупные. А остальное? — с вызовом произнес любовник. — Кому достанется остальное? Детей у вас нет! Ты останешься ни с чем!

Он промолчал.

— Ты останешься с жалкими крохами, по сравнению с тем, что могла бы получить! Семья Моравиа отшиплнет тебе кусочек и бросит, чтобы ты его догоняла, как собачонка, — горько усмехнулся голос любовника.

— Думаешь, что все будет именно так? — голос Элеоноры прозвучал задумчиво. — Быть может, ты и прав. Но я же проявила к нему заботу! Я привезла лекарство! А то, что оно не сработало — не моя вина! Разве этого не