Вернись в мои обьятия - Люси Дейн

– Спасибо, – сухо обронил Кевин.

Однако напиться ему так и не удалось: внезапно вскочившая со стула Ширли выбила стакан из руки Кристин и тот упал на ковер. Не разбился, но вода разлилась.

Кристин уставилась на него расширившимися глазами, потом повернулась к Ширли.

– Что ты наделала, идиотка?!

Ширли молча, сжав кулаки, смотрела на нее, ноздри ее гневно раздувались.

– Дура чертова! – с досадой повторила Кристин, вновь опустив взгляд на стакан.

Кевин неуклюже встал со стула – опираясь на палку, потому что к этому времени уже оставил костыли.

– Послушай, выбирай выражения! Ширли моя гостья, и я не позволю, чтобы ты…

Однако Кристин, казалось, не слышала его. Прикусив губу, она еще мгновение смотрела на стакан, потом направилась к двери, где стояла ее дорожная сумка, взяла ее и шагнула в коридор. Все это молча, ничего не объясняя, даже не попрощавшись.

Кевин повернулся к Ширли.

– Может, хоть ты расскажешь мне, что здесь происходит?

Ширли нервно улыбнулась.

– Конечно. Только не прикасайся к стакану, скорее всего там яд…

Аппетит у обоих пропал, поэтому они переместились в гостиную, но уже после того, как Кевин позвал миссис Эббот и попросил осторожно положить стакан в пластиковый пакет и поставить на буфет. – А потом как следует вымойте руки. Кто знает, что там за дрянь! – добавил он, хромая следом за Ширли в коридор.

Потом, ходя по гостиной, та долго и путано рассказывала ему обо всем, что знала. Волнение мешало ей, она то и дело сбивалась, перескакивала с одного на другое и повторялась.

Кевин слушал внимательно, не перебивая. Лишь в самом конце произнес:

– Ты уверена, что в телефонном разговоре Кристин упомянула имя Рона?

Ширли кивнула.

– Абсолютно. Я стояла достаточно близко и слышала очень хорошо. – Немного помолчав, она спросила: – А что, это имя тебе знакомо?

Кевин задумчиво потер лоб.

– Рона Майерс, так ее зовут. Она владелица крупного казино в Лас-Вегасе, которое расположено по соседству с одним принадлежащим мне участком земли.

Ширли недоуменно нахмурилась.

– И что? Какое отношение эта особа имеет к происходящему?

Он усмехнулся.

– Я задаю себе тот же вопрос. И кажется, начинаю кое-что понимать. Видишь ли, Рона неоднократно обращалась ко мне с просьбой продать упомянутый участок. Ей хочется расширить свое казино, а рядом находится такой лакомый кусок земли! Но у меня свои планы на этот участок. Я хочу построить там ресторан-варьете. Рона долго приставала ко мне с этим делом, и в конце концов я дал ей самый решительный отказ. Но, похоже, она не понимает слова «нет».

Во взгляде Ширли промелькнула тревога.

– Хочешь сказать, что Рона задумала тебя… убрать?

Кевин слегка пожал плечами.

– Бизнес вещь жестокая. Не все играют по правилам. – Он провел ладонью по лицу. – Сегодняшняя история многое прояснила. Я-то ломаю голову, почему Рона обратилась к моей матери…

Он умолк, размышляя, поэтому Ширли пришлось немного подождать продолжения.

Наконец Кевин заговорил вновь:

– Видишь ли, на днях моя мать позвонила мне из Лас-Вегаса и радостно сообщила, что у нее есть покупатель на участок земли, о котором идет речь. Я сказал, что не собираюсь его продавать, чем очень ее расстроил. Этот клочок земли достался мне по завещанию отца. А моя мать коллекционирует картины. На это хобби она к настоящему времени спустила почти все оставшиеся после смерти моего отца деньги. Но ей все мало. Вот она и надеялась, что я выделю ей некоторую часть вырученной с продажи участка суммы. – Кевин вновь усмехнулся. – Но главное не это. Как ты думаешь, кто обратился к моей матери по поводу приобретения земли?

– Рона Майерс, – прошептала Ширли.

– Верно. Причем Роне прекрасно известно, что моя мать не может продать землю, так как владельцем являюсь я.

– В таком случае, почему она…

– Рона прощупывала почву. У нас ведь других родственников нет, поэтому единственной моей наследницей является моя мать. Так что идея исключить меня из игры весьма логична… учитывая, что моя мать с радостью продала бы интересующий Рону объект.

– Боже мой! – Ширли прикрыла рот пальцами. – Ты думаешь, что твоя мать как-то связана с…

Кевин качнул головой.

– Нет. Просто она взбалмошная, избалованная особа, к тому же не особо большого ума. Роне не составило бы труда обвести ее вокруг пальца. Но сначала нужно было избавиться от меня. Поэтому она и принялась действовать в этом направлении… Но каким образом с Роной связана Кристин?

– Чего тут гадать! – усмехнулась Ширли. – Они действуют заодно! Сообщницы.

– Но Кристин собиралась стать моей женой…

– Вдовой! Вот кем она собиралась стать.

В глазах Кевина вдруг промелькнула какая-то мысль.

– Кажется, я понял. Они ведь похожи! Я и раньше обращал на это внимание, но значения не придавал. У Кристин, если ты заметила, немного широковат рот. И у Роны такой же! Фамильная черта, не иначе. Возможно, они…

– Сестры! – воскликнула озаренная догадкой Ширли.

– Гм, у них разные фамилии.

Ширли пожала плечами.

– Значит, сводные сестры. Это встречается сплошь и рядом.

– Неверное, ты права, – медленно произнес Кевин. – Как бы то ни было, теперь у меня есть улика. Я отправлю стакан на экспертизу, и, если подтвердится присутствие отравляющего вещества, в моих руках окажется такой козырь, с помощью которого я навсегда избавлюсь от Роны.

Кевин встал и, опираясь на трость, приблизился к стоявшей перед диваном Ширли.

– Похоже, ты, солнышко, спасла меня от большой беды.

Ширли зарделась.

Солнышко… Совсем не то что «детка», «киска», «рыбка» или «птичка»!

– Спасибо тебе, – добавил Кевин, нежно погладив ее по щеке. – Спасибо…

Затем он наклонился и прильнул к ее губам. Ширли ответила ему. И за мгновение до того, как их губы слились, неожиданно для себя даже поднялась на цыпочки и потянулась вверх.

Этот поцелуй был более нежным и интимным, чем все предыдущие. Оба они словно испытывали друг друга на вкус – губами, языком, зубами. Все закончилось лишь спустя долгий промежуток времени – и то лишь потому, что им не хватило воздуху.

Глядя на Кевина, Ширли думала: неужели она тоже выглядит такой же ошеломленной?

– Ты обещал не целовать меня, – наконец выдохнула она.

Он едва заметно улыбнулся.

– Да, но… ничего не могу с собой поделать.