Ремонту не подлежит - Лорен Форсайт

Теперь осталось затащить на конференцию Дилана. С ним я не собиралась церемониться. Я набрала его номер и даже не стала здороваться.

– Вы все нужны мне завтра.

– Конечно, мы же существуем только для твоего развлечения, других дел у нас…

Я фыркнула и закатила глаза, зажала телефон между ухом и плечом и стала смотреть расписание поездов на ноутбуке.

– Можешь хотя бы минутку нормально себя вести? – Я вздохнула. – Я взяла вам билеты на «Техконференцию».

– На «Техконференцию»? – От удивления он забыл о сарказме.

– Да. Завтра в Бирмингеме. Сможете поехать?

– Погоди минутку… – Я услышала приглушенные голоса. – Прийя спросит у родителей, смогут ли те посидеть с ребенком, но мы с Беном точно поедем.

– Ладно, тогда встречаемся в девять на станции Юстон. И оденьтесь нормально, там будут нужные люди.

– Я нормально одеваюсь, Али, – процедил Дилан. Нам будто снова стало по семнадцать.

– Да, да. Ну ладно… тогда до завтра.

– Кажется, нас ждет приключение, – тихо проговорил он, а я улыбнулась и ощутила грусть. Так вот почему он вчера загрустил, подумала я.

– У меня давно не было приключений, – ответила я, не смея надеяться, что между нами наконец наступило перемирие.

У Дилана был один ритуал, которому научила его мама. «Забудь обо всем», – говорил он, – «и вспомни пять радостных моментов за сегодня».

«Пять поводов для радости» – так называла эту игру мама Дилана. Она говорила, что каждый день нужно находить хотя бы пять поводов для того, чтобы улыбнуться, иначе жизнь покажется невыносимой. Джойс умела находить такие поводы: шум ветра в ветвях деревьев, объятия сына, смешные проделки кота. А если ничего не приходило в голову, она сама придумывала радостные моменты. Пекла идеальный пирог или танцевала на кухне под любимые песни.

Я хорошо помню, как она однажды попросила меня перечислить пять поводов для радости, а я не смогла назвать ни одного. Родители в тот день опять ругались, мама плакала, домой возвращаться не хотелось.

– Ну хоть один повод можешь назвать, детка? – спросила она. – Нельзя же совсем без радости, правда?

Когда и одного повода не нашлось, она взяла и отвезла нас в кафе-мороженое, хотя мы еще не ужинали.

– Раз не можете вспомнить ни одного повода для радости, надо устроить себе приключение. Такие правила.

Джойс была такая красивая в своем свитере в красно-белую полоску, ела шоколадное мороженое и тайком воровала у Дилана его клубничное. Она казалась волшебницей, умевшей творить чудеса на ровном месте.

После ее смерти мы больше не говорили о поводах для радости. Вспомнили о них снова в день, когда ушел мой отец. На следующее утро Дилан позвонил и попросил перечислить пять поводов для радости.

– Ничего в голову не лезет, Дил. Серьезно.

– Тогда придется устроить приключение.

Мы сели на электричку до Брайтона и провели день на море. Ели сахарную вату и мочили ноги в воде. Побродили по сувенирным магазинам, пошли в кино, потратили всю мелочь в игровых автоматах, а на пути домой в электричке съели по бургеру.

– Теперь можешь назвать пять поводов, Али? – спросил он.

– Теперь могу назвать сто.

Он улыбнулся. Эту невероятную улыбку я помнила до сих пор.

Таким он был тогда – моей опорой. Он тащил меня за собой и не позволял унывать. Знал, что я всегда должна быть чем-то занята, должна отвлекаться от мыслей. Он знал, что я любила факты, истории и любопытные детали. Носил в заднем кармане джинсов список: «Забавные факты для Али». У нас был свой распорядок, свои нерушимые ритуалы, как у всех детей, которые заботятся друг о друге.

Когда тот идеальный день в Брайтоне закончился и мы сошли с электрички, меня охватила тоска. Страшно не хотелось возвращаться в родительский дом, к обломкам нашей семьи, а главное, не хотелось, чтобы Дилан это видел. Но он как всегда вел себя невозмутимо. Проводил меня домой, заглянул, увидел маму, лежавшую на диване почти в бессознательном состоянии, и сказал: «Сейчас мы приготовим ужин, Али. Давай посмотрим, что есть в холодильнике». Он открыл холодильник, превратил все в игру, и даже мама поднялась и села за стол, слабо улыбаясь. Она ела приготовленный нами ужин и слушала рассказ о нашем приключении. Дилан будто сотворил чудо.

Дилан, с которым я разговаривала сейчас, брюзжал, что я слишком поздно сообщила ему о поездке, и даже меня не поблагодарил. Это был уже не тот мальчишка, в чьем кармане хранился список «Забавных фактов для Али». Тот мальчик всегда знал, что сказать.

Но может, этот его тихий вздох стал первым шагом к примирению? Может, вспомнив о нашем приключении, он признал, что тоже думал о прошлом? Общая история – как тайный язык, и я удивилась, узнав, что до сих пор хорошо его помню.

– Дилан… – с надеждой проговорила я, но тот меня прервал.

– Только не опаздывай, – ворчливо буркнул он, и я чуть не засмеялась от возмущения.

– Да я за всю свою жизнь ни разу…

Дилан повесил трубку.

Гораздо легче скучать по призракам и внушать себе, что эти моменты и воспоминания что-то значат. Что у нас есть что-то общее. Но когда видишь этого призрака каждый день и он совсем не похож на себя прежнего, начинаешь сомневаться и в прошлом.

Глава одиннадцатая

– Вот что я тебе скажу: тебе надо познакомиться с кем-нибудь, – сказала я заспанному Эрику на следующее утро. Мы пили кофе на вокзале Юстон.

– Прошу, не надо, Али. Будь выше этого, – Эрик откусил большой кусок маффина. На нем были темные очки, он выглядел необыкновенно стильно, хотя было ясно, что он мучается с похмелья.

– А я вообще-то с ней согласна, – заметила Тола и подкрасила губы, глядя в камеру телефона. Сегодня у подруги была помада лавандового цвета, плотная, как детский восковой мелок. На ней был джинсовый мини-сарафан и сиреневая поясная сумка того же оттенка, что и помада. Она оделась, как на музыкальный фестиваль, но если бы вручила кому-нибудь свою визитку с надписью ««СММ-специалист», ни у кого не возникло бы сомнений в ее профессионализме. Я, разумеется, как обычно была в черном и накрасила губы своей любимой красно-оранжевой помадой. В качестве дерзкого штриха добавила серьги в виде молний. Пусть Тедди Белл знает, что у меня серьезные намерения.

Если я смогу убедить старого динозавра остаться, это будет моя победа. И ничего, что он зануда без капли творческого мышления. Я хотела вернуться победительницей, бросить его визитную карточку на стол Феликсу завтра утром и сказать: «Видишь? Мне