Хранитель талисманов 2 - Юлия Викторовна Давыдова

Этой схватки Никита почти не запомнил. Впервые такой страх накачивал силой мышцы. Горстка, пусть и крепких, полукровок и людей против навийских волков… Охотники не знали уязвимых мест, били копьями в живот, где была самая плотная кожа, и не прорывали её. Звериная реакция не прощала таких ошибок, и люди гибли на месте, если хранитель не успевал подставить себя под удар.

Женщины выбежали на улицу с факелами и оружием, заставив мужчин биться ещё яростнее. Дымка застилала Никите глаза, едва пропуская пространство, освещённое огнём, и множество фигур, двигающихся, словно в танце. Лишь рёв и звон металла выдавали смертельность этого представления.

В какой-то момент отчаянный крик Хелеи вернул взгляду чёткость. Отшвырнув бездыханное тело последнего волка, Велехов ринулся к ней. Девушка кричала не от страха. На залитой кровью площади время остановилось. Люди окружили Хелею, держащую на руках… отца. Мартан уже не дышал.

Никита опустился перед ней на колени. Хонт подбежал к ним, схватил руку отца и, заглянув в его потухшие глаза, замер.

В наступившей тишине по городу разносился плач. Женщины и дети не пострадали, но погибли мужчины — мужья, отцы, братья.

Охотники забрали из рук Хелеи тело Мартана, и она упала, потеряв сознание. Велехов принял её в объятия и приложил руку к шее, собирая магию заживления под ладонью. Девушка истекала кровью.

— Что ты делаешь? — прошептал Хонт, глядя на руку хранителя, под которой рождалась прозрачная дымка.

И поражённо замер, увидев, как затягивается рана на шее его сестры. Никита передал её в руки женщинам, а сам поднялся.

— Всех жителей собрать в центре селения, — сказал он молодому охотнику. — Выставь посты по кругу. Сделайте две линии фонарей, чтобы получился пояс света вокруг домов. Все капканы, что есть, разместить за поясом. Понял?

— Да, — ответил Хонт.

Он отпустил руку отца, но ещё мгновения не мог отойти от тела. Только сейчас для горя не было времени. Его жена стояла рядом, крепко прижимая к себе их сына, и медлить с их защитой было нельзя.

Хонт заставил себя обернуться к людям:

— Все слышали? За дело!

Уже через несколько минут охотники отодвинули тьму за домами линиями фонарей, а Хонт, вернувшийся за капканами, посмотрел на хранителя. Никита переходил от одного раненого к другому и не осознавал, что шепчет вслух:

— Святые духи, что я наделал?

За своим поиском он не осознал всех угроз. Он шёл на пустую землю, но нашёл здесь народ. И не задумался о том, что опасность, идущая за ним по пятам, найдёт этих людей.

— Тьма всегда идёт за светом, — словно заклинание повторял Велехов услышанные слова, — я привёл её за собой.

Люди поражённо смотрели на то, как затягиваются самые глубокие раны под ладонями хранителя, и человек, едва дышавший секунду назад, открывает глаза.

Но магия заживления отбирала силы Никиты. Его собственные раны нещадно кровили, а он никому не позволил себя перевязать, боясь потерять ценные секунды, пока ещё можно спасти чью-то жизнь, поймать её на последнем вдохе. Велехов не подпустил к себе женщин, отправил их помогать раненым и продолжил сам. Но в какой-то момент, на очередном шаге он покачнулся и опустился на колени. Сознание померкло.

— Остановись, — раздалось над головой.

Никита, тяжело дыша взглянул на Хонта. Молодой охотник встал рядом с ним на колени и подставил плечо для опоры.

— Остановись, хранитель, — повторил он. — Остались неопасные раны, мы справимся.

Велехов ещё мгновения смотрел на него и всё равно попытался встать. Ведь он не закончил. Но Хонт удержал хранителя на месте, сначала сам, а потом ему помогли — подошли другие охотники. Никите больше не позволили подняться.

Он потерял сознание, едва его уложили на землю, и уже не чувствовал, как женщины промывают его раны и закрывают их тканью. Боль растворилась в пустой тьме.

* * *

На рассвете, с первым лучом солнца Хонт разбудил хранителя. Взволнованный парень растормошил Никиту со словами:

— Ещё оборотни! Но что-то не так…

Велехов сразу поднялся, едва устояв на ногах:

— Что не так?

По дороге, ведущей из центра города, двигались три знакомые фигуры. Охотники ждали их, и оборотни, видя людей с оружием на площади впереди, шагали медленно. Никита кивнул Хонту:

— Свои.

Друзья, подойдя, поприветствовали Велехова минутой молчания. Количество крови на камнях и сваленные друг на друга тела чёрных волков, из которых готовились делать костёр, говорили о событиях минувшей ночи сами за себя.

Рир оглядел Никиту. Сквозь повязку на нём сочилась кровь, раны не зажили, и оборотни понимали почему.

— Когда миновали границу Вулавала? — мрачно спросил Велехов.

— Ночью, — ответил Рир.

— Они пришли раньше.

— Никита, прости… — тихо произнёс Рир.

Велехов зарычал:

— Едва я снял щит, как оборотни Таркора оказались здесь. Они всегда успевают!

Рир замер, сведя брови. Димка и Лютик тоже пропустили вдох, поняв, что скажет им хранитель.

— Я позвал вас вчера утром! Без вас здесь не было шан… — Велехов внезапно замолк на полуслове.

Пронзительный взгляд Рира сказал слишком много. Один раз! Один раз они не успели на помощь, и только потому, что он сам не взял их с собой! Сам поверил в то, что справится со всем один. Без охраны. Без помощи. Без друзей. Он не разрешил им сопровождать его ни минуты. И сейчас, когда только он виноват в смерти людей, его слова — всего лишь попытка свалить вину на них!

Никита не поднял руку, чтобы защититься от удара. Рир врезал ему со всей любовью. Даже Таркор в своё время так не бил. Велехов сглотнул кровь и стоял тяжело дыша.

В полной тишине люди с удивлением наблюдали за происходящим. Рир смотрел на Никиту с гневом. Ведь он ему говорил именно об этом — что нельзя идти одному. И не из-за опасения за свою жизнь, а потому, что всё может случиться так, как случилось.

Димка молча покачал головой, и Лютик, оглядевшись вокруг ещё раз, без слов опустил голову. Без них тут и правда шансов не было.

— Прости, — едва смог прошептать Никита онемевшими губами. — Простите…

Рир сделал глубокий вдох. Гнев-то был мгновением, а теперь тоже стало больно. Могли