Ты меня бесишь - Екатерина Мордвинцева

— Долго ты так смотришь? — спросила она хрипло.

— Всю ночь, — признался он. — Не мог насмотреться. Боялся, что, если закрою глаза, ты исчезнешь.

— Я никуда не денусь, — улыбнулась она.

— Знаю, — кивнул он. — Теперь знаю.

Он наклонился, поцеловал её в лоб, в нос, в губы.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Силы вернулись?

— Ещё не до конца, — честно ответила Лира. — Но с каждым часом лучше.

— Тогда лежи, — приказал он, но в голосе не было жёсткости. — Я принесу завтрак. Буду кормить тебя с ложечки, как маленькую.

— Ой ли? — усмехнулась она. — Ты же готовить не умеешь.

— Научусь, — твёрдо сказал он. — Ради тебя — всё.

Он встал, накинул халат и ушёл на кухню. Лира смотрела ему вслед и чувствовала, как сердце переполняет счастье. Настоящее, тихое, спокойное счастье.

Завтрак действительно пришлось есть с ложечки — потому что Дэймон умудрился сжечь яичницу, пересолить кашу и разлить кофе. Но это было самое вкусное, что она ела в жизни. Потому что он готовил. Для неё.

— Ты невозможен, — смеялась она, когда он пытался поймать ложкой ускользающую кашу.

— Я альфа, — важно отвечал он. — Мне положено только повелевать.

— Тогда повелевай каше не убегать, — фыркнула она.

* * *

День прошёл в тихой нежности. Они почти не говорили о серьёзном — просто были вместе. Дэймон рассказывал смешные истории из жизни стаи, Лира смеялась. Она показывала ему созвездия в книге по астрономии, которую он нашёл в библиотеке, и он слушал, затаив дыхание.

К вечеру силы вернулись к ней почти полностью. Она чувствовала, как дар пульсирует внутри — ровно, спокойно, словно после той вспышки нашёл равновесие.

— Я хочу попробовать снова, — сказала она Дэймону.

— Что именно?

— Контролировать дар. Не выплескивать, а именно управлять.

Он кивнул, сел напротив, взял её за руки.

— Давай. Я рядом.

Лира закрыла глаза, сосредоточилась. Представила свой дар как поток энергии внутри. Попыталась направить его в одну точку — в ладонь. Почувствовала, как тепло собирается, концентрируется, пульсирует.

— Получается, — выдохнула она.

— Я вижу, — тихо сказал Дэймон. — Твоя ладонь светится.

Она открыла глаза и действительно увидела слабое голубоватое сияние, исходящее от руки.

— Я могу подвинуть что-нибудь? — спросила она.

— Попробуй.

Она посмотрела на ложку, лежащую на столе. Направила на неё энергию, представила, как та двигается.

И ложка дрогнула. Чуть-чуть, на миллиметр, но дрогнула.

— Получилось! — закричала Лира.

Дэймон рассмеялся, обнял её.

— Ты невероятна! Ты только что сдвинула предмет силой мысли!

— Не силой мысли, — поправила она, смеясь. — Силой дара. Но да, получилось!

Они обнимались и смеялись, как дети, и в этот момент Лира поняла: всё будет хорошо. Они справятся. Со всем.

Ночью они снова любили друг друга. Медленно, нежно, благодарно. И когда она засыпала в его объятиях, последней мыслью было: «Я дома. Я наконец-то дома».

А он смотрел на неё и думал о том, что жизнь, которую он так боялся прожить, наконец началась. И что самое страшное — не враги, не смерть, не потеря власти. Самое страшное — это остаться без неё.

Но теперь она была с ним. И никуда не денется.

— Спи, моя хорошая, — прошептал он, целуя её в макушку. — Я рядом. Всегда.

И город за окном мерцал огнями, равнодушный к их счастью. Но им было всё равно. У них был свой мир. И в этом мире были только они двое.

Глава 18

Решение пришло неожиданно, как это часто бывает с отчаянными идеями. Дэймон сидел в своём кабинете, перебирая варианты обороны, когда вдруг замер, уставившись в одну точку.

— Есть один человек, — сказал он вслух.

Лира подняла голову от книги по древним дарам, которую изучала последние два дня.

— Какой человек?

— Старый отшельник. Он живёт в горах, на севере. Ни к одной стае не принадлежит, ни с кем не общается. Но в молодости он был наставником моего отца.

— Наставником? — переспросила Лира. — Чему он учил?

— Всему, что должен знать будущий альфа. Бой, стратегия, управление стаей. Но главное — он знает о дарах больше, чем кто-либо в этом мире. Отец говорил, что он видел настоящую Волчицу Судеб. Вживую.

Лира почувствовала, как мурашки пробежали по спине.

— Ты думаешь, он согласится учить меня?

— Не знаю, — честно ответил Дэймон. — Он ни с кем не общается уже лет двадцать. Отшельничает. Но попытаться стоит. Если кто и может научить тебя контролировать твой дар — то только он.

Она подошла к нему, села на подлокотник кресла.

— А как же Совет? Они дали нам всего два дня.

— Я договорюсь с Маркусом, — твёрдо сказал Дэймон. — Он поведёт стаю, если что. А мы с тобой поедем к нему. Сегодня же.

— Ты со мной?

— Конечно. Я тебя одну не отпущу.

Она улыбнулась, прижалась к его плечу.

— Я люблю тебя, — сказала тихо.

— Я знаю, — ответил он, целуя её в макушку. — Я тоже.

Дорога заняла почти сутки. Сначала на машине по трассе, потом на внедорожнике по горным серпантинам, а последние несколько километров пришлось идти пешком — тропа была слишком узкой и опасной для транспорта.

Лира устала, замёрзла, но не жаловалась. Рядом шагал Дэймон, иногда поддерживая её на крутых подъёмах, и от его близости становилось теплее.

— Долго ещё? — спросила она, когда солнце уже начало клониться к закату.

— По карте скоро, — ответил он, сверяясь с древним компасом. — Должен быть ручей и хижина рядом с ним.

Ручей они услышали раньше, чем увидели. Вода журчала где-то среди камней, и звук этот был как музыка для уставших путников. А за ручьём, на небольшой поляне, действительно стояла хижина — старая, сложенная из грубых брёвен, с закопчённой трубой и маленькими окошками.

— Кажется, пришли, — выдохнула Лира.

Из хижины вышел человек. Старый, очень старый — морщины избороздили лицо, длинные седые волосы развевались на ветру, но глаза… Глаза были молодыми, острыми, внимательными. Он смотрел на них, и Лире показалось, что этот взгляд видит насквозь — и её, и Дэймона, и все их тайны.

— Дэймон, — сказал старик, и голос его оказался неожиданно сильным, глубоким. — Сын Рейгара. Я ждал тебя.

— Здравствуйте, Керн, — Дэймон склонил голову в уважительном поклоне. — Простите, что без приглашения.

— Ты пришёл не один, — старик перевёл взгляд на Лиру. И вдруг в его глазах мелькнуло что-то странное — удивление, смешанное с благоговением. — Волчица Судеб. Живая. Настоящая.

Лира вздрогнула.

— Вы