Наследница - Мэри Каммингс

Можно — все можно... с ним все можно!

Большего согласия Теду не требовалось — одним движением он оказался в ней, растянув и наполнив ее до самой глубины. Рене охнула и закрыла глаза, стремясь прочувствовать все до конца.

Сегодня это было совсем по-другому, не так, как вчера. Он двигался медленно, будто мед, стекающий из перевернутой банки, так же медленно проводя губами по ее шее и лицу. Приятные ощущения нарастали постепенно, с каждым толчком, пока не стали почти нестерпимыми и не превратились в волну наслаждения, подхватившую тело. Это было похоже на взрыв, снятый рапидом, когда все вспыхивает и взлетает на воздух — но медленно и плавно.

Она застонала, совсем тихо, но Тед услышал, поймал этот стон губами и сделал еще несколько толчков, очень быстрых и глубоких — замер, не дыша, и медленно опустился, зарывшись лицом в ее плечо...

Прошло несколько минут, прежде чем он приподнял голову, поцеловал ее в щеку и ткнул носом, заставив открыть глаза.

— Эй, соня, вставать пора! К адвокату опоздаешь!

Рене стало ужасно смешно — он напоминал ей о деловой встрече, а сам при этом... до сих пор, все еще был в ней! Тед тоже рассмеялся, словно понял, о чем она думает, и встал.

— Можешь еще минут десять полежать, пока я побреюсь, — кивнул и ушел в ванную.

Усталой она себя не чувствовала, наоборот, тело было переполнено энергией. Хотелось смеяться, прыгать и крутиться на одной ножке — как в детстве, пока ей не объяснили, что это неприлично.

Ну и пусть! Со всеми их приличиями ей еще никогда не было так хорошо!

Вернувшись через десять минут, Тед увидел идиллическую картину: наследница миллионов, в его собственной майке и босиком, стелила постель, при этом что-то напевая.

Он порой забывал, кто она на самом деле и зачем тут — точнее, помнил, но как-то отстраненно. Это была Рене — его девчонка, с которой ему хорошо и весело, с которой он провел ночь и собирается провести и следующую. И с которой он чувствует себя счастливым...

Подошел, обнял и проверил, хорошо ли побрился — потерся подбородком об ее тело. Возмущенных писков не последовало — значит, все в порядке.

— Тебе много времени надо, чтобы одежду купить?

— Часа полтора-два.

Ох уж эти женщины! Два часа — чтобы выбрать три тряпки!

— Вымоешься — поставь кофе. Я сбегаю на угол за круассанами.

Напяливая трусы, Тед не сразу понял, что означает хохот, доносящийся сзади. Оглянулся — Рене завопила что-то вроде:

— Уй! — и покатилась по кровати, хохоча еще громче. Он впервые слышал, чтобы она так весело и беззаботно смеялась — но хорошо бы все же понять, в чем дело?!

— Уй! — снова взвизгнула она и ткнула пальцем в его сторону. — Микки Маус!

Большинство его трусов были с картинками: на них красовались пестрые автомобильчики, гномики, котята — даже розовые чертики. Ему это почему-то нравилось, хотя наверняка какой-нибудь психоаналитик счет бы это отклонением, развившимся на почве тяжелого детства.

На этой паре весь зад был усыпан физиономиями Микки Мауса, а еще один Микки Маус, но побольше и с высунутым языком, красовался спереди.

— Что ты — Микки Мауса никогда не видела? — это замечание вызвало новый всплеск веселья.

В конце концов, Тед не выдержал — прыгнул на нее, навалился сверху и распластал по кровати, таким образом показав, что он главный в доме и не потерпит никаких насмешек!

Рене лежала, прижатая всем его весом, и по-прежнему улыбалась. Неожиданно она потянулась к нему, поцеловала и сказала:

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

— Да нет, в самом деле, мне очень хорошо с тобой, и... и... Ее глаза внезапно стали серьезными — слишком серьезным. Чтобы не расчувствоваться, Тед чмокнул ее в нос и вскочил.

— В благодарность можешь сделать кофе! Я побежал!

Чем ближе был конец завтрака, тем больше замыкалась в себе Рене. Она смотрела куда-то в пространство, а когда Тед попытался пошутить, лишь слегка улыбнулась — и тут же лицо снова стало строгим и отрешенным.

Проходя мимо, он похлопал ее по плечу.

— Расслабься... Все образуется — ты же знаешь.

Она вздохнула, покивала — но взгляд оставался все таким же сосредоточенным. Лишь когда Рене увидела его в надетом по случаю визита к адвокату новом костюме с пижонским широким галстуком, в ее глазах загорелся огонек интереса, и она заметила:

— Тебе идет, — улыбнулась. — Впрочем, тебе все идет... даже совсем без одежды.

Самой ей выбирать было особо не из чего: ее гардероб состоял из нескольких свитеров и футболок, двух пар джинсов и пары кроссовок — тех самых, еще вчера промокших насквозь.

Покрутив их в руках и со вздохом натянув на ноги, Рене заметила:

— Нужно купить хотя бы пару кроссовок и еще кое-что из белья и вещей. Думаю, до своей одежды, той, что дома, я долго не доберусь. И дай мне, пожалуйста, часы... эти, из сейфа.

— А остальные украшения? — спросил Тед, открывая сейф.

— Не надо.

Протянул часы — она надела их.

— Ну, ты собралась?

Рене молча кивнула. Если бы кто-нибудь знал, как не хотелось ей сейчас выходить из безопасной и уютной квартиры! Разговаривать с адвокатом, рассказывать, вспоминать...

Наверное, Тед догадался, каково ей сейчас — подошел, уткнул носом в расстегнутый пиджак и погладил по спине.

— Не бойся, я с тобой...

Может быть, это прозвучало излишне самоуверенно, как раз в его стиле — но ей действительно стало легче и показалось, что никакая беда просто не сможет подобраться близко — потому что они вместе...

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

На этот раз погода решила их побаловать — весело светило солнышко, и весь город казался чистеньким и умытым. Даже Рене, выйдя из дома и вдохнув запах свежего хлеба — им пахло почти всегда из пекарни на соседней улице — немного оттаяла и улыбнулась.

— Ну, куда едем? — спросил Тед, выезжая на бульвар.

— В какой-нибудь бутик, где можно все сразу купить, — сказала она и вопросительно посмотрела на него, словно ожидая, что сейчас он щелкнет пальцами — и нужный магазин появится за поворотом.

До улицы Фобур Сент-Оноре они добрались быстро — в это время дня улицы были не слишком перегружены.

— Выбирай, — притормозив, Тед кивнул на витрины. — Я тебе для этого нужен?

Сосредоточенное лицо Рене вдруг осветилось несмелой нежной улыбкой.

— Ты мне всегда нужен... — она легонько коснулась его волос.

От этих слов почему-то перехватило горло. Попытавшись справиться с приступом дурацкой сентиментальности Тед, усмехнувшись, ответил: