Дороже всех сокровищ - Вирджиния Браун

– Где ты была, Жоли? – встревоженно спросил Гриффин. – Мы уже думали, что с тобой что-то случилось!

В последней фразе явно сквозил упрек Джордану, но тот не принял его на свой счет.

Эймос, улыбнувшись, галантно уступил Жоли свое место, а Гриффин помог сесть. Жоли была поражена подобным обхождением со стороны мужчин. Неужели оно вызвано лишь тем, что на ней женское платье? Жоли не привыкла к подобной одежде, но готова была терпеть любые неудобства, если при этом мужчины будут смотреть на нее как на богиню. Она уже успела забыть, что платье разорвано.

– Почему ты не зашила платье? – грубовато спросил ее Джордан. – Или тебе нравится ходить с голой грудью?

Жоли вспыхнула – впрочем, не столько от обиды на Джордана, сколько от смущения:

– У меня не было ни иголки, ни нитки. К тому же Гриффин сказал, что мы встречаемся через полчаса, так что и времени у меня было мало. Я сделала все, что смогла.

– Все в порядке, Жоли, – поспешил успокоить девушку Гриффин. – Вот возьми. – Он протянул ей несколько булавок.

– Откуда у тебя булавки? – удивился Джордан.

– Специально припас. Нетрудно было догадаться, что они понадобятся.

– Уж больно ты догадлив для своего возраста! – проворчал Джордан.

– Как видишь, догадлив! – не остался в долгу Гриффин. Он помог Жоли привести платье в более приличный вид.

Джордан наблюдал за этой сценой с деланным равнодушием, хотя на самом деле у него внутри все кипело. Даже самому себе он не хотел признаться, что ревнует Жоли.

– 'Ixehe, — поблагодарила Гриффина Жоли и, оглядев себя, осталась довольна.

– Не стоит, – ответил Гриффин, скорее догадавшись, чем поняв смысл сказанного Жоли.

Джордан бросил на племянника недовольный взгляд и, развязно развалившись в кресле, спросил:

– Закончили наконец? Ну, Эймос, выкладывай, что там у тебя за тайна!

– Да не такая уж большая тайна, – пожав плечами, начал негр. – Просто вчера я разузнал кое-что – думаю, всем вам это тоже будет небезынтересно. – Слово «всем» было демонстративно подчеркнуто. – Короче, вчера ночью мне что-то не спалось. Я решил прогуляться и зашел в бар – как раз в тот самый, Джордан, где мы с тобой встретились. Сижу, пью виски – как вдруг вваливаются два обормота – один старый, другой молодой – и прямо за мой столик. Решили, должно быть, – негр усмехнулся, – что я единственный, кто позволил бы таким забулдыгам сесть с собой рядом. Слово за слово – и вдруг я узнаю, что Сэм и Чарли (так их звали) недавно нашли точно такой же тайник, как и мы. Так вот, – Эймос пристально-серьезным взглядом оглядел своих слушателей, – мне удалось выпытать, что, кроме той пещеры, где мы были, есть еще одна – под соседней скалой, обе пещеры связаны между собой тоннелем.

– Соседней скалой?! – удивленно переспросил Джордан и даже присвистнул. – Насколько я помню, от того места до ближайшей скалы – с целую милю!

– Ты что, – улыбнулся негр, – не можешь представить себе тоннель длиной в милю?

– В принципе могу, – замявшись, ответил Джордан.

– Так что в этом необычного? Мне лично приходилось видеть подземные пещеры, которые тянулись на многие мили…

– Дело не в тоннеле. Не кажется ли тебе, – Джордан с прищуром посмотрел на товарища, – что две пещеры, в миле друг от друга и набитые золотом, слишком странное совпадение? Не логично ли предположить, что речь идет об одной и той же пещере? Боюсь, нас просто опередили, Эймос! Как бы наш поход туда снова не оказался напрасным!

– Может быть, – предложил Гриффин, – кинем жребий, стоит ли туда идти? В конце концов, все должно решаться голосованием – это главный принцип демократии…

– Вы посмотрите, – усмехнулся Джордан, – как рассуждает этот юнец! «Демократия»! Что ты в этом понимаешь? Молоко еще на губах не обсохло!

– Это ты еще не просох после вчерашнего, дядя Джордан! – съязвил Гриффин. – Я-то по крайней мере трезв.

– Что это значит? – угрожающе спросил Джордан.

– Ты сам отлично понимаешь, что это значит! – с вызовом ответил Гриффин. – Я, может быть, и молод, но не настолько, чтобы не видеть, что происходит…

– Прекратите! – Эймос грохнул по столу своей увесистой ладонью. – Не будем выяснять отношения. Вернемся лучше к разговору о золоте, а то вы двое и сами не заметите, как покалечите друг друга.

Джордан и Гриффин молчали, понимая, что Эймос прав – золото сейчас для них важнее, чем выяснение отношений. Для Жоли же, напротив, золото почти ничего не значило. Отношения с Джорданом были для нее куда важнее. Она плохо понимала смысл сказанного Джорданом и Гриффином, но что-то подсказывало ей, что предметом спора была она.

– Хорошо, взвесим все «за» и «против». Какие у тебя есть доказательства, что этот тоннель действительно существует? – продолжил Джордан, обращаясь к негру.

– Я все-таки думаю, – наморщил лоб тот, – что старик не врет. Да, он был чертовски пьян; мне, как ты сам понимаешь, пришлось его еще подпоить, чтобы он все выболтал, но у меня все-таки создалось впечатление, что он действительно там был и видел все собственными глазами. Кончилось тем, что старик заснул, уткнувшись носом в стол, а его напарник свалился под стол еще раньше.

– Сколько же там золота! – восхищенно присвистнув, воскликнул Гриффин. – Похоже, старый падре, про которого рассказывала Жоли, набил им до отказа все окрестные пещеры!

– Похоже на то, – согласился негр. – Насколько я понял, хранилищ там не менее пятидесяти, но главными из них являются всего три. Так что, думаю, нам нужно взять как можно больше всего за один раз. Если о нашей находке кто-либо пронюхает, я не дам за наши жизни и ломаного гроша. Итак, парни, и вы, леди, – заключил Эймос, – каково будет ваше слово?

Жоли молчала. Все ее внимание было сосредоточено на солнечных лучах, которые проникали через створчатое окно, согревали ее шею и открытые плечи, играли на полированной поверхности стола, на ее руках, лежавших на столе. Для нее исход разговора мог означать только одно: если они пойдут за золотом, то она будет с Джорданом, если нет, то они расстанутся. Единственное, чего не хотелось Жоли, – так это снова тревожить богов. Отношение к языческим верованиям апачей у девушки было неоднозначным, но, во всяком случае, не полностью отрицательным.

В животе у Жоли громко заурчало, и Джордан с удивлением покосился на нее.

– Я ничего не ела со вчерашнего вечера, – ответила на его немой вопрос Жоли. Говорить о том, что Джордан за все это время даже не удосужился покормить ее, ей казалось еще большим нарушением этикета, чем урчание в животе, но и смерть от голода не входила в ее ближайшие планы.

– Проголосуем быстренько – и пойдем чего-нибудь перекусим, – предложил Гриффин. – Я сам голоден как волк!