Ханская дочь. Любовь в неволе - Ине Лоренс

Паром причалил, крепко ударившись о покосившиеся мостки, так что Сирин едва не полетела кувырком, но Тарлов крепко схватил ее за плечо — только благодаря этому девушка не свалилась в холодную серую воду. Он с улыбкой кивнул на паром:

— Эта штука порой брыкается, как норовистая лошадь. Нужно держаться крепче.

— Или позаботиться, чтобы тебя кто-нибудь держал, — добавил Ваня.

— Спасибо, — пробормотала Сирин. Прозвучало это недружелюбно, и она пожалела, что так вышло. Сергей Тарлов оказался хорошим попутчиком: он всегда заботился, чтобы заложников в пути хорошо кормили, однако Сирин ничего не могла с собой поделать — туман, сырость, постоянно хмурое небо и грязь под ногами не улучшали настроение. Она взглянула на Ильгура и прочих заложников — подхватить их было некому, и от толчка они повалились прямо на скользкие палубные доски. Сирин перелезла через борт и по шатким мосткам пошла к берегу, радуясь, что переправа на неверном суденышке все же завершилась успешно. Ощутив под ногами твердую почву, она поклялась себе никогда в жизни больше не ступать на борт парома. Царь выстроил себе дом на острове — он, наверное, был еще большим безумцем, чем его подданные. Конечно, Москва не была лучшим местом на земле, но там все же можно было жить — не то что в этом краю сплошных болот, куда и верхом-то не доехать.

На берегу горел огромный костер, вокруг него стояло несколько скамеек. Двое солдат, гревших руки над огнем, подозрительно оглядели прибывших. Немного помедлив, один вскочил, побежал к дому и забарабанил в дверь:

— Матушка, сибирские заложники прибыли!

Вскоре дверь распахнулась, и на крыльце показалась высокая статная женщина в широком платье и длинном шерстяном плаще. Хоть и не красавица, она была довольно видной, разве что, на взгляд Сирин, чересчур полногруда.

— Подложи дров, Иван! Гости наверняка захотят погреться! — приказала она солдату и повернулась к Сергею: — Простите, капитан, если вам придется подождать немного. У царя важная беседа с сыном. Думаю, вы не откажетесь от рюмочки водки и миски супа?

При слове «водка» Ваня до ушей расплылся в улыбке:

— Да уж, против глоточка беленькой и тарелки борща мы ничего не имеем. Да, Сергей Васильевич?

Женщина усмехнулась и пригласила гостей к огню, сама же ушла в дом.

Сирин, как обычно, села поодаль, Остап примостился рядом. Ваня, надеявшийся, что ему перепадет лишний стаканчик водки, от которого Бахадур наверняка откажется, тоже уселся поблизости.

— Что это за женщина? — спросила Сирин негромко.

Ваня наморщил лоб — объяснять татарину, кем приходится царю Марта Скавронская, казалось ему делом непростым. Не так давно царь дал ей имя Екатерина и сделал своей любовницей.

— Ну, это, так сказать… одним словом, она царю вроде как жена…

— Русская царица? — Сирин она представлялась совсем другой, полной достоинства, в роскошном наряде. А эта женщина была похожа на крестьянку.

— Ну, не совсем чтобы царица… — Ваня сморщился, будто у него внезапно заболел зуб.

Но представления Сирин о дозволенном отличались от идей русских:

— Значит, одна из младших жен?

— Единственная младшая жена. — Ваня откашлялся и вспомнил о царице Евдокии. Она уже несколько лет, пусть и не по доброй воле, жила в монастыре, так что Петр и впрямь мог считаться кем-то вроде холостяка или вдовца. Сирин хотела продолжить свои расспросы, но тут на крыльце опять показалась Екатерина, она несла большой кувшин и несколько стаканов, которые у нее тут же разобрали.

Екатерина подошла к скамье, где сидели Сирин, Остап и Ваня.

— В твоем возрасте водки не полагается, — строго сказала она Остапу, который сразу расстроился. — Да и тебе, — обратилась она к Сирин, — лучше бы не наливать.

— Стаканчик только, матушка! — взвыл жалобно Ваня, надежды которого на лишний стакан таяли на глазах. Екатерина оценивающе глянула на Сирин и усмехнулась, догадавшись, почему так хлопочет старый вахмистр:

— Ну разве что стаканчик. Но больше ни-ни! — Она налила два стакана и поставила их перед Ваней. — А у этого мальчика ума больше, чем у большинства из вас.

— Вот-вот, я тоже всегда это говорю! — поддакнул Ваня, разом опрокинув в себя оба стакана. Водка горячо прошлась по его внутренностям, он шумно выдохнул и сказал с признательностью:

— Вот это водка у тебя, матушка! Ой, как хороша, мертвого подымет!

— Твоими бы устами… Столько солдат проклятые шведы положили, а нам сейчас так людей не хватает.

Сирин почувствовала неподдельную заботу Екатерины и о русском государстве, и о своем возлюбленном. Царица налила Ване еще стаканчик:

— Выпей за здоровье царя, милый!

— Матушка, да если б ты тысячу стаканов налила, я бы их все за Петра Алексеича выпил! Да пребудет с ним Господь и все святые! — Ваня поднялся, вытянулся по стойке «смирно», одним глотком выпил и со всей силы швырнул стакан в огонь.

— За царя, ребята, и за город Санкт-Петербург! — Возглас его прокатился над островом, в ответ из тумана отозвалось множество голосов.

В это время две служанки приволокли с кухни огромный котел супа и начали раздавать миски. Надзирала за ними приземистая полноватая женщина лет сорока, довольно еще привлекательная. Сирин получила похлебку и недоверчиво принюхалась к ней.

Екатерина, стоявшая невдалеке, заметила это и улыбнулась понимающе:

— Поешь, это не борщ, а уха — суп из рыбы. Попробуй, не бойся, это вкусно.

Сирин взяла ложку, которую сунула ей одна из служанок, и начала есть. Суп был горячим и очень вкусным, а кроме того, наверняка там не было свинины. Она жадно принялась за еду, но тут заметила, что старшая служанка пристально смотрит на нее. Сирин перестала есть и поглядела на женщину, та сразу же отвернулась, подошла к Сергею и спросила тихонько:

— Простите, капитан, давно ли вы знаете того вон молоденького татарина?

Сергей покачал головой:

— Пару месяцев всего. Я взял его отца в плен, и мальчишку выдали заложником.

— И что вы о нем знаете? — Женщина говорила тихо, но со страшным напряжением, умоляюще сложив руки.

— Да ничего почти. Зовут его Бахадур, сын Монгур-хана, парень себе на уме.

— А мать его кто? Судя по лицу мальчика, она наверняка русская.

Сергей пожал плечами:

— О матери мне ничего не известно. Кажется, она любимая жена хана, а ее брат — правая рука Монгура.

Женщина с досадой ударила кулаком по ладони.

— Простой татарчонок. А я уж надеялась… Он так похож на русского, хоть и одет не по-нашему. Не обращайте внимания, капитан, забудьте мой вопрос!

Она вернулась к котлу и привычно оглядела гостей — все ли сыты. Тарлов заметил, что взгляд ее то и дело останавливался на Бахадуре, так что и сам он невольно принялся его разглядывать. Парень и правда не совсем похож на азиата, да и вообще очень пригож даже для русского. Еще года два-три — и девки ему прохода не дадут, за одно приветливое слово такого красавчика любая чем угодно пожертвует. Мысль эта Сергея почему-то рассердила, и он едва подавил желание встать и заговорить с мальчишкой. Больше всего ему хотелось сломать ту неприступную стену, которой окружил себя Бахадур. Насколько мог, он попытался отогнать от себя это глупое чувство и попросил у Екатерины еще водки.