Речной дьявол - Диана Уайтсайд

Рука Розалинды подрагивала, непроизвольно повторяя движения Белькура за штурвалом «Красотки чероки». Белькур вел большое судно по серебристой ленте реки между островками, как по прямой дороге.

Рост и цвет волос достался ему в наследство от племени, к которому принадлежала его мать, а общительность – от француза-отца, работавшего лесником. В результате он знал много историй, услышанных от матери, и унаследовал талант отца их рассказывать.

Река так сильно подмыла берег, что дубы склонялись над самой водой, словно хотели погладить проходящее мимо судно, а когда они остались позади, с навесной палубы донесся собачий лай и Розалинда выглянула в окно. Виола Донован дразнила Цицерона большой костью, завернутой в старый носок: она перекладывала ее из руки в руку, играя с ней на глазах терьера. Цицерон радостно прыгал перед ней со счастливым лаем и, высунув язык, выпрашивал угощение. Муж Виолы наблюдал за их забавой и снисходительно посмеивался, предусмотрительно заняв позицию на краю палубы.

Розалинда тоже невольно улыбнулась, вспоминая, как играла со старым спаниелем, гонявшимся за мячиком. Хэлу повезло, что у него такая семья и счастливые воспоминания детства.

Словно услышав ее мысли, Хэл на мостик поднялся и огляделся.

– Следующее половодье наверняка смоет эти дубы, – высказал предположение Белькур, крутя колесо с легкостью крупье, тасующего карточную колоду. Подав сигнал увеличить скорость, он выровнял штурвал и кивнул Хэлу. – Есть телеграммы из ассоциации штурманов? Хэл нахмурился.

– Нет. А что? Интересуешься, не изменился ли уровень воды?

Белькур кивнул.

– Думаю, весенний подъем будет долгим и высоким. Хэл присвистнул.

– Зима была суровая, и если нас ждут разливы, это очень опасно.

– Зато меньше шансов сесть на мель.

– А как насчет шансов напороться на топляк? – Хэл вздохнул. – Чтобы избежать неприятностей, нам понадобится два дежурных на вахту.

– Пожалуй. Не встанешь за штурвал? Я хочу телеграфировать кое-кому из друзей в Омаху и Небраска-Сити, чтобы узнать их мнение относительно местных рек.

– С удовольствием. – Хэл занял место за штурвалом. Розалинда поразилась, с какой легкостью он взял на себя управление судном. Одна его ладонь непринужденно обняла спицу колеса, другая легла на сигнал связи с машинным отделением.

– Попроси Сэмпсона остановиться на ферме Брунсона, – сказал Хэл, – независимо от того, поднят флаг или нет. Мы заплатим им доллар, если их старший отнесет телеграмму на ближайший телеграф.

Хорошо. – Белькур исчез, ни разу не оглянувшись.

Розалинда снова перевела взгляд на реку. Ей нравились эти спокойные моменты с Хэлом в рулевой рубке, когда он стоял рядом и ее дразнил его чистый запах. Как бы ни завидовала она его радости общения с сестрой, ей не приходило в голову присоединиться к ним. Как ни странно, но сама она испытала самое большое счастье этой весной, когда плыла по дикой реке на груде деревянных обломков в дюйм толщиной.

Хэл хранил молчание, пока «Красотка» выполняла повороты, лавируя между песчаными отмелями, островом и высоким утесом западного берега, после чего перед ними открылся на удивление прямой и длинный для Миссури участок реки протяженностью почти в две мили. Над их головой, словно ориентируясь по реке, летела на север большая стая пеликанов; далеко впереди едва виднелись высокие трубы «Спартанца», выписывающего замысловатые повороты.

– Положи руки на штурвал, Карстерс.

– Слушаюсь, сэр. – У Розалинды подпрыгнуло сердце, но она надеялась, что голос не выдал ее волнения. Ее пальцы обхватили штурвал. «Думай о «Красотке», а не о том, что вода способна сделать с тобой», – увещевала она себя.

– Почувствуй, как судно слушается руля. Этот фарватер достаточно глубок и не имеет песчаных банок, так что, кроме воды, тебя не должно ничто заботить.

Розалинда прислушалась: «Красотка» шла против течения, издавая тихое рокотание. Она без труда распознала вибрацию, исходящую от гребного колеса, и даже сумела различить силу, поднимающую корпус.

– Хочешь попробовать вести «Красотку» самостоятельно?

От его предложения у Розалинды захватило дух, и она кивнула.

Хэл убрал руки со штурвала, предоставляя судно в ее полное распоряжение, и Розалинда всецело отдалась управлению.

Порывом ветра «Красотку» понесло к восточному берегу, за пределы глубокой воды, и Розалинда, сердито бурча что-то под нос, вернула пароход на середину фарватера. Судно тотчас понесло влево. От напряжения костяшки ее пальцев побелели, хотя большой белый корабль гораздо лучше слушался руля, чем ялик ее родителей.

– Видишь впереди тот большой дуб на обрывистом берегу? Держи гюйс-шток на одной линии с ним и будешь идти прямым курсом.

Она кивнула, собираясь последовать совету Линдсея. Но от ее необычного движения пароход начинал вихлять как взбесившийся паром.

– Не крути сильно штурвал, когда поправляешь курс. На две спицы лучше, чем на четыре.

Глядя, как Розалинда старается вывести упрямое судно на прямой курс, Хэл хмыкнул.

– Спорим, что не сможешь удержать курс в течение минуты, поворачивая колесо каждый раз всего на одну спицу?

В Розалинде немедленно проснулось самолюбие и желание выиграть пари. За всю жизнь она ни разу никому не проиграла ни одного спора, разве что отцу.

– Что, если я выиграю? Хэл пожал плечами.

– Я простою с тобой завтра первую вахту. Но если я выиграю, то ты принесешь мне завтрак в постель.

– Договорились. – Она сжала рот и сердито уставилась на гюйс-шток. Если только он посмеет отклониться…

Хэл вынул карманные часы.

– Начали.

Прищурившись, Розалинда перевела взгляд на утес и выровняла «Красотку». Озорной ветерок тут же подтолкнул пароход к восточному берегу, и Розалинда немедленно сделала поправку на одну спицу от центра…

Она напрягла руку, и колесо остановилось; вторая спица замерла, не перевалив через высшую точку. Слава Богу, река была здесь достаточно широкой благодаря впадающему в нее полноводному ручью.