Он сказал "нет" - Патриция Уоддел

Грэнби же по-прежнему ощущал напряжение в паху, однако расстегнуть пуговицы на штанах не решался – тогда бы он непременно лишил Кэтрин девственности. Он очень этого хотел, но что-то его останавливало, возможно, голос совести. Что ж, в таком случае его совесть заговорила очень некстати. Или же, напротив, очень кстати? Граф затруднялся ответить на этот вопрос.

– О, Грэнби, – тихонько прошептала Кэтрин. Она улыбнулась ему и мысленно добавила: «А ведь я даже не догадывалась о том, что интимные прикосновения мужчины могут оказаться такими приятными».

– Меня зовут Нортон, – прошептал он в ответ и тоже улыбнулся. – Я думаю, ты заслужила право называть меня так.

Заслужила?!

Не произнося ни слова, Кэтрин в ужасе отпрянула. А уже в следующее мгновение она поняла, что позволила графу слишком много. Увы, она поздно это поняла. И тотчас магия того, что ей довелось испытать в объятиях Грэнби, исчезла, и она почувствовала отвращение и ненависть к самой себе.

«Как я могла ему позволить?» – спрашивала себя Кэтрин. И какой же глупой и наивной она была, если полагала, что ей удастся впорхнуть в комнату графа в роли ангела-хранителя, а затем удалиться, оставив в качестве воспоминаний только запах мази на руках.

Кэтрин молча посмотрела на Грэнби, лежавшего рядом, и он тотчас же догадался, о чем она думала. Черт побери, но он же не хотел, чтобы все зашло так далеко.

Он намеревался только поцеловать ее и заставить признать, что победа в их странной войне осталась за ним.

– Кэтрин, не надо... – Грэнби протянул к ней руку.

От стыда на глаза девушки навернулись слезы. Вскочив с кровати, она оправила платье и бросилась к двери. Но, увы, это она также сделала слишком поздно.

В следующее мгновение дверь отворилась, и на пороге появилась тетя Фелисити. Пожилая дама окинула взглядом комнату и тотчас же все поняла. Она строго посмотрела на девушку и сказала:

– Подожди меня у себя в комнате.

Кэтрин молча стояла посреди комнаты, и леди Форбс-Хаммонд, снова взглянув на нее, повернулась к графу. Его грудь была обнажена, и весь вид свидетельствовал о том, что он только что добился от женщины всего, чего хотел, – во всяком случае, именно так подумала Фелисити.

Правда, граф уже не лежал на кровати, он вскочил на ноги в тот же миг, как услышал голос леди Форбс-Хаммонд. И сейчас он мысленно проклинал все на свете, прежде всего себя самого. Грэнби проклинал себя за легкомыслие и несдержанность, ибо только он сам был виноват в том, что оказался в таком ужасном положении. И, разумеется, было совершенно очевидно: извиняться в данном случае глупо и бессмысленно, поэтому Грэнби не стал придумывать объяснение случившемуся. Он подошел к Кэтрин и, повернувшись к Фелисити, проговорил:

– Леди Форбс-Хаммонд, я готов ответить на все ваши вопросы.

Девушка в недоумении покосилась на графа, она не понимала, что он имел в виду. Зато Фелисити прекрасно все поняла: лорд Грэнби взял на себя ответственность за произошедшее и был готов к серьезному разговору.

Тут граф повернулся к Кэтрин и внимательно посмотрел на нее. Она попыталась отвернуться, но он взял ее за подбородок и, заглянув ей в глаза, проговорил:

– Иди к себе в комнату и подожди там леди Форбс-Хаммонд. Не волнуйся, я обо всем позабочусь.

Кэтрин судорожно сглотнула, она не могла вымолвить ни слова. Грэнби понял, в каком она состоянии; он осторожно взял девушку за руку и, легонько сжав ее, с ласковой улыбкой сказал:

– Иди же, моя милая. Не беспокойся, мы скоро опять встретимся, но сначала мне нужно поговорить с твоей тетей.

Кэтрин казалось, что она не может сделать ни шага. Ноги у нее подгибались, а в голове проносились ужасные мысли о возможных последствиях произошедшего. Тут Грэнби поцеловал ее, но на сей раз, это был не страстный поцелуй, а ласковое прикосновение губами к щеке – он пытался успокоить ее.

Но Кэтрин по-прежнему стояла рядом с графом, и тогда он легонько обнял ее за талию и повел к двери. Фелисити же тем временем приблизилась к кровати и уставилась на смятые простыни.

– Но мне... мне нужно... – пролепетала Кэтрин. – О Боже, какой ужас! – Сделав над собой усилие, чтобы не расплакаться, она прошептала: – Ты должен все объяснить тете Фелисити. Ты должен сделать так, чтобы она поняла...

– Тихо, дорогая, не беспокойся, я дам ей все необходимые объяснения, – ответил Грэнби. Он уже понял, как должен поступить, и с удивлением обнаружил, что подобная перспектива ему по душе. – Позвони Агнес, пусть она принесет тебе чашку крепкого чая. А тетушка скоро придет к тебе.

Стоя в дверном проеме, граф наблюдал за Кэтрин, пока та не дошла до своей двери. Как только она вошла в комнату, он повернулся к грозной леди Форбс-Хаммонд.

Выражение лица пожилой дамы было абсолютно непроницаемым, но граф прекрасно знал, о чем она сейчас думала. Он молча подошел к бельевому шкафу и достал рубашку. Чуть поморщившись от боли в плече, надел ее и застегнул пуговицы. Затем с улыбкой взглянул на Фелисити и проговорил:

– Прошу простить меня за внешний вид.

Леди Форбс-Хаммонд нахмурилась и заявила:

– Вам нужно подумать о том, как искупить более серьезные проступки, милорд. Я прожила долгую жизнь, и годы не прошли для меня даром. То, что произошло здесь, не нуждается в каких-либо объяснениях. Тем не менее, я хочу напомнить вам, что вы находитесь в доме сэра Хардвика в качестве гостя. Надеюсь, милорд, вы не забыли об этом?

Грэнби кивнул:

– Да, разумеется, не забыл. И, конечно же, я переговорю с сэром Хардвиком. Сегодня вечером, после ужина.

– Есть ли необходимость поторопиться с венчанием? – осведомилась леди Форбс-Хаммонд.

– Нет. – Грэнби отрицательно покачал головой и тут же напомнил себе, что «необходимость поторопиться» едва не возникла, и ему лишь чудом удалось взять себя в руки. Впрочем, этим, возможно, и не стоило гордиться. – Но вы уверены, что ее отец не будет против этого брака?

– Разумеется, он не станет возражать. Ведь мы с вами прекрасно понимаем: отправляя Кэтрин в Лондон, я рассчитывала именно на подобный брак. Полагаю, вы вполне подходящий претендент на ее руку. Правда, я не думала, что стиль вашего предложения окажется... таким нетрадиционным.

– Самая трудная задача – убедить невесту, – сказал Грэнби. Он вдруг сообразил, что Фелисити, возможно, станет его союзницей. – Очень может быть, что она откажется выйти за меня замуж. Вы об этом подумали?

Леди Форбс-Хаммонд внимательно посмотрела на собеседника.

– Милорд, у меня есть собственное мнение по поводу того, почему все произошло именно таким образом. Я уверена, вы проявите деликатность и не станете рассказывать сэру Хардвику о сегодняшнем происшествии. Что же касается самой Кэтрин, то могу сказать следующее: иногда она бывает ужасно упрямой, но вы сумеете ее убедить. Ведь ваши чары распространяются не только на эту спальню, не так ли? Так что мы вполне могли бы объявить о вашей помолвке на приеме у Уолтемов. А затем уже последует представление Кэтрин в обществе в качестве вашей законной супруги.