Нежный похититель - Жаклин Нейвин

Он отпустил ее плечи и смущенно пробормотал:

– О да! Конечно... Вот оно что...

Ли подтянула одеяло к подбородку и прошептала:

– Черт побери!

– Успокойтесь, Ли! Я понимаю, вы сказали это под влиянием винных паров. Вы ведь очень много выпили. А в сильном подпитии человек порой говорит такое, что...

– Вы самовлюбленный и развязный тип, Морган! Я в этом убедилась!

Морган от неожиданности лишился дара речи. Ли посмотрела ему в лицо.

– Но я сказала правду! И вы это отлично знаете. И всегда знали! Разве не так?

Она права. Он знал, но боялся себе в этом признаться. Однако сейчас главное – успокоить Ли.

– Пусть так, – примирительно сказал он. – А что касается вашего признания, то, поверьте, даже если у вас в душе и проснулось какое-то доброе чувство ко мне, это – мимолетное увлечение. Не более. Ничего серьезного нет, да и быть не может.

– Ну если вам от этого легче, пусть будет так!

– Тем более что ситуация для нас складывается не самым лучшим образом. Разве вы не видите?

– Не вижу. И вообще плохо понимаю, что происходит. К тому же ничего не знаю о вас. Хотя вы обо мне знаете почти все!

– Неужели?

– Совершенно серьезно! Я знаю лишь то, что вы стремились пробиться в высший свет, дабы получить возможность мучить и терзать Рэндалла Сандерсона. А еще – чтобы быть поближе к... ну, к ней.

Ли невольно поморщилась. Морган не мог этого не заметить.

– Я отнюдь не влюблен в Глорианну. Подобные слухи омерзительны и не имеют под собой никаких оснований.

Она мне – родная сестра! И только! Ведь я постоянно твержу вам об этом, Злючка! Я благодарен Глорианне за то счастье, которое она дала моему отцу. Это чувство постоянно живет во мне. И никогда не умрет!

– Что ж... Готова согласиться, что я не права. Не осуждайте меня, Морган! Я должна была сама все понять. Вы никогда мне не расскажете правду. Потому что Бог вам этого не велит.

– Никак не могу понять, что меня в вас привлекает?

– Да, это верно! Вчера вы назвали меня неприятной и даже отталкивающей!

Морган неожиданно поднес ладонь Ли к губам и поцеловал:

– Моя бедная Злючка! Я не должен был так поступать.

– В вашем тоне не прозвучало ни одной ноты раскаяния!

– А я и не собирался раскаиваться! – ответил Морган, чувствуя, что в его голосе не было и капли сожаления. – Все произошло так, как должно было произойти. Да перестаньте, черт побери, кукситься и не смейте плакать!

– Я не о вас плачу! – пробормотала Ли дрожащим голосом.

– Боже мой, Злючка! Неужели вы думаете, что я не отдал бы всего на свете за...

– За что? – прервала его Ли.

– Не важно!

Ли выдернула руку.

– Ли, – слегка улыбнулся Морган, – это не важно, потому что я не могу ничего предложить вам. Мне необходимо сейчас кое-что сделать. Это – мой долг. Но и после этого у нас с вами не может быть будущего. Так сложилась моя жизнь. И вряд ли что-нибудь изменится.

– Но не могу же я ждать вечно!

– А я и не прошу вас об этом.

– Почему?

– Это было бы нечестно с моей стороны.

– Значит, я не несу перед вами никакой ответственности за свои поступки? Даже если выйду замуж, и тот, другой, будет ласкать меня в постели так, как могли бы вы?

У Моргана болезненно сжалось сердце. Лицо приняло скорбное выражение. Он отвел глаза и молчал. А Ли заливалась слезами:

– Да, я не могу всю жизнь ждать, когда вы или еще кто-нибудь соблаговолит обратить на меня внимание! Я не дура. Во всяком случае, не ваша дура, Морган! Я хочу выйти замуж. Иметь детей. Только тогда моя жизнь станет полной. И я, черт побери, вскоре забуду вас. Постараюсь забыть.

Тут Моргана захлестнули эмоции.

– И правильно сделаете.

– Но прежде... – утерла слезы Ли, – я хочу принадлежать вам, Морган! Хочу испытать это наркотическое искушение. Испытать с вами! А после – забыть и вас, и все, что между нами было. Даже о самом вашем существовании! Скажите, разве мы оба не хотим этого?

Морган пристально посмотрел ей в глаза:

– Нет, я хочу другого!

– Нет? Значит, вы вовсе не хотите меня! Но ведь вы держали меня в объятиях. А я сказала, что люблю вас... И еще что-то – сейчас уже не могу вспомнить! Знаю только, что была готова подарить вам свою девственность!

– Слава Богу, что я не потерял голову. Никогда бы себе этого не простил. Поймите, моя маленькая глупышка, существуют строгие и не терпящие нарушений принципы в отношении мужчины к женщине. Мужчина не имеет права воспользоваться случаем, если женщина в этот момент плохо соображает. Согласитесь, наш с вами случай был именно таким. Вы выпили лишнего! К тому же вы – девственница. И не в моих правилах лишать невинности девушку, если она к тому же в нетрезвом состоянии!

– Не слишком ли много принципов и ограничений, сэр?

Морган, оторопев, посмотрел на Ли и вдруг подумал, что она права.

Ли с улыбкой сказала:

– Уверена, большинство из них придумали себе вы сами. – Голос ее звучал мягко и вкрадчиво.

– С какой стати?

– Вы просто боитесь. Я это вижу, ибо сама трусиха. Ли поднялась, набросила платье и подошла к окну.

Ночь уже спустилась на землю, накинув на сад свое покрывало.

Морган тоже подошел к окну и встал рядом.

– Судя по тому, что вы доверили уличным бродягам упаковывать вещи, смелости вам не занимать!

– И все же я трусиха, Морган!

– Чего же вы боитесь, Злючка?

– Гм-м... Боюсь до конца своей жизни остаться невостребованной.

– Какая чушь! Впрочем, все это – влияние ваших сестер.

– Сестер? С чего вы взяли?

– Они не грубы с вами?

– Насмехаетесь надо мной?

– Просто спрашиваю.

– Дело не в грубости. Они очень добры ко мне. Беда в том, что я третья дочь у матери. И затерялась где-то посредине.

Морган убрал со лба девушки локон.

– У вас была несчастная любовь? Поколебавшись, Ли ответила:

– Пожалуй... Как-то раз я ненароком услышала разговор матушки с моей тетей. Мама рассказывала, что мое рождение повергло ее в уныние. После этого признания тетушка стала часто бывать у нас и заботиться обо мне. Целый месяц матушка не поднималась и целыми днями плакала. На меня даже не хотела смотреть, хотя Маргарет – так звали тетушку – несколько раз подводила маму к моей кроватке. Маргарет объяснила мне, что у матушки послеродовая меланхолия, которая часто бывает у женщин. В моем случае положение осложнялось еще и тем, что я была уже третьей дочерью. Матушка говорила, что после рождения Джулии чувствовала себя счастливой, ибо Джулия была первым ребенком, а потому самым любимым.