Ангел мести - Элизабет Грегг

Битва при Пи-Ридже была сущим адом. Уцелевшие бежали куда глаза глядят. Те, кто выжил в кровавой резне, копали в заброшенных садах турнепс и лук, чтобы не умереть с голоду. Многие попросту отправились по домам, объявив, что для них война закончилась. Рид, быть может, и вернулся бы в армию конфедератов, но наткнулся на одного полковника, который помнил его еще по службе у Квонтрилла. Тот обвинил его в трусости и дезертирстве. Оружие Рид потерял у Пи-Ридж, а потому просто сбежал из-под стражи. Следующей весной в окрестностях Сент-Луиса он украл коня у северян, и армейский барышник выстрелил ему в спину. С пулей в плече Рид ускакал на север, но до того он застрелил погнавшегося за ним кавалериста синих. С этой самой пулей в плече он и появился в доме Тресси. И отдал бы богу душу, если бы не эта храбрая девочка. Итак, если Рид когда-нибудь столкнется с людьми Квонтрилла, его прикончат. С другой стороны, северяне наверняка охотно вздернут его за конокрадство. Что будет, попадись он людям Маккалоха, – лучше и не думать.

Рид вышел из гостиницы и, не оборачиваясь, пошел прочь.

* * *

Тресси попросила принести побольше воды, вымыла Калеба и умылась сама в тазике, стоявшем у продавленной кровати. Эти сомнительные удобства предоставляла своим пассажирам фирма «Оверленд». Впрочем, кровать не вызвала у Тресси ни малейших нареканий – после ночевки на голой земле она казалась истинным чудом цивилизации. Солнце уже почти зашло, и Тресси проголодалась, но покормила только Калеба, а затем они оба уснули крепким сном.

Когда мальчик проснулся и опять потребовал молока, Тресси с удивлением обнаружила, что за окном уже совсем темно. Вдалеке перекликались часовые: «Все спокойно!» – «Все спокойно!» – да изредка всхрапывала одинокая лошадь. Если не считать этих звуков, весь форт казался погруженным в сон. Тресси понятия не имела, который час. Она сменила Калебу пеленки, наскоро простирнула использованные в оставшейся с вечера грязной воде, развесила в изножье кровати и вновь заснула как убитая. Разбудил их уже обычный утренний шум. Тресси и припомнить не могла, когда в последний раз спала так крепко и долго.

Сменив пеленки и накормив Калеба, она вынула из кармана узелок с деньгами и пересчитала свои сбережения. Немного. Как же ей проехать столько миль без еды? Может быть, компания в дороге кормит пассажиров? Этого Тресси не знала. Сама мысль о путешествии через горы пугала ее, а тут еще разговоры о нападениях индейцев. Уж лучше бы они с Ридом дошли до Вирджинии пешком! До сих пор они ведь неплохо справлялись с этим, верно?

Калеб захныкал, и девушка потрогала пальцем его крохотный подбородок.

– Славный мальчик, – проворковала она, и малыш тотчас замахал ручонками. Он меня узнал, подумала Тресси и нежно обняла Калеба. Мальчик мой, родной, дорогое мое дитя…

Конечно, пеший путь по горам – слишком тяжелое испытание для новорожденного младенца. Но кто его знает, какова окажется поездка в дилижансе? Но, как ни крути, здесь им оставаться нельзя. В этом грязном и грубом армейском поселке женщине с ребенком не прожить, если только ее муж не служит в армии, да и армейские пайки не слишком щедры.

– Чтоб ты провалился, Рид Бэннон! – со злостью выругалась Тресси.

Калеб таращил серьезные черные глазки. Она поцеловала его в нежную теплую щечку, и влажный ротик тотчас принялся шарить, чмокая, по ее лицу. Ищет мамину грудь, с тоской подумала Тресси, и в который раз пожалела, что не может кормить его сама. При этой мысли ей отчего-то вспомнилось, как ласкали ее грудь горячие губы Рида. Жарко покраснев, она прогнала прочь навязчивые образы. Рид ушел навсегда, а значит, о нем надо забыть.

Тресси понятия не имела, как сильно ошибается. Когда она вышла из гостиницы на утренний солнцепек, там стоял Рид Бэннон и улыбался ей как ни в чем не бывало. Он уже успел вымыться и подстричь волосы, а потому казался куда притягательней прежнего.

Тресси с надменным видом прошла мимо, но Рид легко, в два шага нагнал ее и пошел рядом.

– Что тебе нужно? – хмуро спросила она.

– Пришел вас проводить.

– Без этого вполне можно было бы обойтись.

– Иди потише, а то растрясешь маленького. Ты только погляди на этого баловника!

Тресси упрямо вздернула подбородок и зашагала дальше.

– Да он сейчас… оп-ля, готово! – жизнерадостно заметил Рид. Калеба стошнило прямо ей на платье.

– Видишь, что он из-за тебя натворил? – взвилась Тресси.

– Из-за меня?! – Рид картинно прижал руку к груди и широко раскрыл глаза. – Да что вы, мэм!.. Дай-ка помогу. – И потянулся за ребенком.

Тресси ударила его по руке.

– Убирайся! Убирайся, слышишь?!

Склонив голову набок, Рид смотрел, как она вытирает чистой пеленкой платье.

– Вон там еще пятно, – показал он.

Тресси с ненавистью глянула на него и вытерла пятно. Калеб захныкал.

– Все хорошо, родной мой, все хорошо, – проворковала она. И зло бросила Риду: – Ну вот, теперь он плачет из-за тебя!

– Хватит злиться, Тресси. Ты только погляди, до чего нынче славное утро!

– С ума спятил?! Грязь, шум, вонь – и как только люди могут здесь жить?

– Понятия не имею, – пожал он плечами. – Дай-ка ополосну тряпку.

И, выхватив у Тресси замаранную пеленку, он прополоскал ее в конской поилке.

Когда Рид вернулся и протянул пеленку Тресси, чтобы она могла обтереться начисто, глаза их встретились, и Тресси ощутила, как приливает к лицу жаркая кровь. Рид усмехнулся, сверкнув жемчужно-белыми зубами. Ясно было, что оба они вспомнили вечер на берегу ручья и совместное купание.

– Черт бы тебя побрал, Рид Бэннон, – почти нежно проговорила Тресси. – Неужели так будет всегда?

– Надеюсь, детка. От всей души надеюсь.

– Господи, ну почему ты не мог исчезнуть, не прощаясь? Я вчера была так зла на тебя, что уехала бы отсюда без всяких сожалений. А теперь…

– Что теперь, родная? Все будет хорошо. Я нашел работу – сопровождать грузы по Орегонскому тракту. Стоило мне представить, что я никогда не увижу тебя и этого маленького разбойника… словом, я понял, что этого не переживу. Так что, накопив денег, я приеду к вам в Вирджинию. Знаешь, Тресси, похоже, я не мастак прощаться. Я обязательно к вам приеду. Может быть, тогда тебе уже расхочется искать своего папашу. В общем, поживем – увидим.

– Зачем ты все это говоришь? То твердил, что мы никогда не будем вместе, а теперь вдруг собрался приезжать в Вирджинию. По-моему, Рид, ты делаешь это для очистки совести – чтобы отправиться восвояси с легким сердцем.

– Нет, любовь моя, я обязательно приеду, вот только не знаю, когда. Тресси, у нас просто нет денег на билет еще и для меня, иначе бы, клянусь, поехал с вами. Я думал, что сумею уйти от тебя, но просчитался. Ты и я… словом, что-нибудь придумаем. Обещаю тебе, что приеду – только позже.