Гордость и предубеждение Джасмин Филд - Мелисса Натан

Джаз выбрала из своего гардероба четыре платья, которые на ее взгляд были не так уж и плохи. Все зависело от того, какой ее хочет видеть «Ивнинг хералд»: Умной и Сдержанной, Скромной и Очаровательной или Вызывающе Искушенной? Джаз выбрала второй вариант и в конце концов надела свой любимый костюм, шикарный и изысканный. Она вошла в фойе гостиницы и остановилась как вкопанная. И что теперь?

— Ну, привет, — раздался рядом голос.

Она повернулась и увидела нечто ошеломляющее.

Длинные мускулистые ноги, сразу переходящие в бюст, затянутый в нечто с воротником-хомутом, и широкие покатые плечи. Перед ней было существо, похожее на сильную здоровую кобылу. К сожалению, его венчало до боли знакомое лицо. Быстро окинув существо с ног до головы взглядом, Джасмин тут же поняла, что, конечно же, встречала его раньше. Высокие каблуки, высокие скулы, высокая грудь, низкая мораль. У таких все гипертрофировано.

— Кандида Баттеруорт, «Ивнинг хералд». Мы с вами разговаривали по телефону. — Кандида протянула длинную руку, и они обменялись рукопожатием.

Невероятно, но Джаз чувствовала, как она вся сжимается.

— Привет, — тихо сказала она.

Они сели на диван, заказали кофе, и Кандида достала диктофон.

— Не умею стенографировать. Получается даже длиннее моей длинной руки, — и она громко загоготала, довольная шуткой. Смех ее напоминал крик осла. Зубы Кандиды были огроменными. Как только они все помещаются у нее во рту? Ей, наверное, страшно неудобно есть? Может быть, поэтому она такая тощая? А дышит она как? Вот и ноздри у нее поэтому похожи на крылья?

Джаз изрядно поволновалась в ожидании встречи с Кандидой. Теперь же она была в полном ужасе. Джаз уже не могла настроиться на серьезный лад. «Ивнинг хералд» имела огромный тираж, и девушка прекрасно осознавала, что это интервью либо вознесет ее, либо уничтожит. Ее карьера была в руках Кандиды. А руки Кандиды росли из дорогого фирменного лифчика, возносившего ее еще выше, к неизведанным и прекрасным высотам.

Джаз молчала. Она была не так глупа, чтобы вид Кандиды мог ее обмануть: то, что журналистка похожа на лошадь, еще не значит, что она так уж проста. Джасмин твердо решила не болтать лишнего и не позволять выставлять себя дурочкой. Она сначала обдумает хорошенько вопрос, каким бы трудным он ни показался, а потом уже будет отвечать на него. И не будет затяжных пауз. Она не позволит, чтобы ее провели. Все будет отлично.

— Итак, — сказала Кандида, доставая листок с вопросами, которые были написаны крупным круглым почерком. — Где вы родились?

Черт.

Через два часа у Джаз разболелась голова: она никогда еще так много не говорила. Она просто и рта не дала Кандиде раскрыть после того, как та спросила: «Считаете ли вы женщин такими же хорошими журналистами, как и мужчины?» Джасмин говорила о себе без остановки, а это было опасно, поскольку обычно, когда подобное случалось, мысли ее не поспевали за языком. А Кандида сидела и молча кивала два часа подряд. Джаз очень надеялась, что диктофон отказал и нужно будет давать интервью еще раз.

Но он не отказал.

Джорджия и Джаз болтали во время особенно скучной репетиции. Вообще-то должны были репетировать ключевую сцену между Дарси и Лиззи, когда он приглашает ее на танец, а она заводит разговор о его отношениях с Уикхэмом. Но все застопорилось, так как Гарри, естественно, пришлось работать с Брайеном индивидуально, и он уже дошел до белого каления. Хореограф поглощал в это время батончик «Марса», читая популярный женский желтый журнал «Не поверите!» Через час репетиции Брайен наконец изобразил на лице высокомерие, но оно было таким яростным, что напомнило Джаз неудачную копию с картины Пикассо.

— Заветная мечта Джека — стать великим актером, — прошептала Джорджия сестре, как раз в тот момент, когда Брайен уронил стул и Гарри начал издавать какие-то странные, отрывистые звуки.

— Ну и, конечно, он хочет иметь свой дом и семью, — улыбаясь, добавила она.

Джаз с любовью посмотрела на сестру и улыбнулась. Господи, как ей хотелось, чтобы Джорджия оказалась права. Она не знала никого, кто бы так заслуживал счастья.

— Надеюсь, он понравится маме и папе, — мечтательно сказала Джорджия.

Джаз оторвалась от своих мыслей.

— Боже мой, Джорджия, — сказала она, — это уже пахнет чем-то серьезным.

Сестра посмотрела на нее с загадочной улыбкой:

— Да, Джаз, это так.

Тут они увидели, что к ним направляется Мэт Дженкинз, и прервали разговор, радостно приветствуя своего продюсера. Мэт уже успел подружиться со всеми: от реквизитора и до великого Гарри Ноубла. Вне сцены, где он был смущен и неловок, Мэт оказался чрезвычайно организованным и полезным человеком. Он оказывал удивительно благотворное, успокаивающее действие абсолютно на всех.

В тот самый момент, когда Мэт приветствовал сестер, Гарри разразился таким потоком оскорблений в адрес бедного Брайена что разговаривать стало просто невозможно.

Джаз повернулась к Мэту, который, как и все в комнате, наблюдал за сценкой: Гарри против Брайена.

— Вам не кажется, что профессионализм мистера Ноубла не знает границ? — подала она громкий голос в поддержку Брайена, который сегодня впервые огрызнулся в ответ.

Мэт внимательно посмотрел на Джаз и слабо улыбнулся:

— У него сейчас колоссальная нагрузка, — тоже громко ответил он. — Когда вы с ним поближе познакомитесь, то убедитесь, что он очень милый человек.

Джаз участливо улыбнулась:

— Но кто же захочет после такого знакомиться с Ноублом поближе?

Она поняла, что Мэт уже не слышал ее из-за яростной перебранки, которая разгорелась между Брайеном и Гарри.

Джорджия старалась не смотреть на неприятную сцену и, повернувшись к Мэту, спросила его:

— Вы ведь уже раньше с ним работали?

В этот самый момент Брайен, спотыкаясь, спустился с подмостков. Гарри молча стоял, погруженный в свои мысли.

Мэт утвердительно кивнул, глядя на Брайена:

— Да, несколько лет назад. В небольшой постановке. Мы тогда оба были гораздо моложе. Гарри мало кого подпускает к себе близко.