Гордость и предубеждение Джасмин Филд - Мелисса Натан

— Но разве это причиняет ему страдание? — спросил Гарри. — Дарси ведь все еще считает, что выше Лиззи. И еще настолько высокомерен, что не сомневается, что она сразу примет его предложение.

Джаз пришлось объяснять ему буквально на пальцах:

— Он страдает потому, что продолжает считать, что не может на ней жениться, так как это противоречило бы его принципам. А его принципы — это его «Я». Каждый раз, видя Лиззи, Дарси переживает внутреннее смятение. Каждый раз, когда она рядом, он борется с собой. Она — единственная женщина, к которой он когда-либо испытывал такое сильное влечение. Как физическое, так и эмоциональное. Он ведь никогда до этого не любил ни одной женщины. Никогда раньше Дарси не терял самообладания — и это пугает его, смущает и завораживает одновременно. В сравнении с Лиззи все остальные женщины, которые могут ему принадлежать, — а ему может принадлежать любая, — безнадежно блекнут. Она — единственная женщина, которая осмеливается ответить ему, которая заставляет его дважды подумать, прежде чем что-либо сказать, которая вынуждает Дарси полностью пересмотреть его непререкаемые жизненные принципы. Но при этом ее семья принадлежит к презренному низшему классу. Это для него трагедия. И каждый раз, видя Лиззи, Дарси все больше и больше осознает ту чудовищно мучительную дилемму, перед которой он оказался. Его все больше тянет к ней, и в то же время он все больше осознает невозможность жениться на ней. Это же сущий ад.

Джаз приходила все в большее волнение, не замечая даже, что Гарри смотрит на нее совсем другими глазами:

— И в этот момент он вдруг понимает, что произошло самое худшее. Его злейший враг добился ее расположения. Возможно, он даже строит планы сбежать с ней — Дарси хорошо известна вся низость Уикхэма, чтобы опасаться самого худшего. Он, несомненно, страдающая натура, — закончила она пафосно. — А вы делаете его образ слишком односторонним.

Подумав немного, Гарри кивнул в знак согласия.

Теперь глубина его исполнения потрясала Джаз. Когда он смотрел на нее, в его темных глазах читались такие с трудом сдерживаемые сильные чувства, что девушка испытывала легкое смущение.

К концу репетиции они остались одни. Джасмин смертельно устала, но мечтала пойти домой пешком, чтобы сбросить с себя все напряжение. Она не очень торопилась домой. Там или опять никого не будет, или будет торчать Гилберт. Одна мысль об этом ввергала ее в глубокую тоску.

— Подвезти? — спросил Гарри.

— Нет, — ответила она печально.

— С вами все в порядке?

Она пожала плечами.

— Может быть, хотите поговорить?

— Не хочу.

— В пятницу придете на вечеринку?

Джаз вспомнила об Уиллсе:

— Да, — сказала она и надела наушники.

По дороге домой Джасмин заглянула в газетный киоск и купила газету «Ивнинг хералд». В самом центре разворота была она. Где они раздобыли такую ужасную фотографию? Скорее всего, у Агаты в запасниках. На фото Джаз была похожа на африканского кабана. Но это еще ничего. Заголовок оказался еще ужаснее. Он вопил: «Зовите меня просто „Честная Джаз“!». В анонсе говорилось: «Журналистка Джасмин Филд знает, что такое успех! И все благодаря своей образцовой младшей сестре. После беседы с ней Кандида Баттеруорт не сомневается, что ее честность принесет ей на конкурсе этого года звание „Лучший журналист как личность“».

Джаз стояла как вкопанная, перечитывая уже в третий раз заголовок и анонс.

«Черт бы вас подрал, уроды несчастные», — думала она.