Горький ветер свободы - Ольга Куно

– Ты не любишь, когда на тебе ездят арканзийцы? – изобразил удивление кастелян.

– Я вообще предпочитаю, чтобы в моем окружении было как можно меньше арканзийцев, – вполне серьезно отозвался Данте. – Без них меньше шума и меньше интриг. Так что уехали – и слава богу.

– А как же законы гостеприимства? – шутливо попенял ему Ренцо.

– Я предпочитаю гостей с севера.

Я сосредоточилась на еде, делая вид, будто не заметила в последних словах намека на собственную персону.

– Дворецкого выпустили? – сменил тему Данте, потянувшись к очередному блюду. На сей раз он, как и Ренцо, сделал себе бутерброд из арканзийских продуктов, только салат выбрал не зеленый, а красный. Из перца, наверное.

Я решилась тоже попробовать.

– Да, сегодня утром, – со смешком подтвердил Ренцо. – Я отправил его первым делом проследить за подготовкой покоев для Сандры.

Я чуть не подавилась от такой новости.

– То есть мне теперь ожидать сюрприза вроде змеи за каждой диванной подушкой? – мрачно поинтересовалась я.

Это предположение заставило кастеляна громко рассмеяться. Данте оно тоже повеселило, хотя тот всего лишь сдержанно улыбнулся.

– Полагаю, вам смешно, потому что речь идет не о ваших подушках, – пробормотала я.

И насторожилась в ожидании их реакции. Во мне боролись сейчас противоположные чувства: с одной стороны, в такой непринужденной обстановке хотелось раскрепоститься; с другой – я все-таки помнила, что мой нынешний статус несоизмеримо ниже статуса остальных присутствующих. Да что там нынешний! С Ренцо я бы еще могла потягаться за счет своего высшего образования и профессиональной карьеры, но до аристократа уровня Данте мне и раньше было чрезвычайно далеко.

Впрочем, мои слова лишь заставили собеседников рассмеяться еще веселее, что послужило аргументом в пользу раскрепощения.

– Сандра, ты примерно представляешь себе, насколько сложно получить место дворецкого в таком армоне, как этот? – поинтересовался Ренцо. – И насколько легко его потерять? Поверь, сам дворецкий представляет себе это очень хорошо. И отлично понимает, что, если с комнатами хоть что-то будет не так, в случайное совпадение никто не поверит.

Я промолчала, хоть и не разделяла оптимизма Ренцо. Если дворецкий – человек мстительный, то он найдет способ отыграться. Впрочем, это уже мои проблемы. И по сравнению с недавними они не так уж велики.

– Я солидарен с Ренцо, – спокойно заметил Данте. – Дворецкий вряд ли тебя потревожит. Но если возникнут какие бы то ни было недоразумения, извести меня незамедлительно.

Или меня, – вклинился Ренцо. – Впрочем, я и сам за ним присмотрю. Ну как, вы что-нибудь решили? – спросил он, отпив кофе из фарфоровой чашки, значительно более крупной, чем те, в которых подавали тот же напиток в арканзийской таверне.

Я не была уверена, что именно он имеет в виду, но моего ответа и не ждали.

– Да, – сказал Данте, на мгновение положив руку мне на плечо. – Отныне Сандра занимает в армоне должность архивариуса. Вчера я поставил свою подпись на соответствующем контракте.

– Значит, архивариус, – покивал Ренцо, и его задумчивый взгляд посерьезнел. Впрочем, совсем ненадолго. – Готов поспорить, что число любителей чтения в армоне в ближайшее время повысится, – озорно подмигнув, отметил он. – Во всяком случае, среди мужской половины его обитателей. Да что там, я и сам уже испытываю желание прочитать пару-тройку книжек!

Я невольно улыбнулась и постаралась компенсировать сей факт, неодобрительно покачав головой.

– Ренцо, придержи коней. – А вот неодобрение в голосе Данте показалось вполне искренним.

Отстаивать свои права Ренцо не стал.

– Ладно, молчу, – покладисто и без особого расстройства откликнулся он.

– Есть какие-нибудь новости от искателей? – Данте задал этот непонятный мне вопрос, когда завтрак почти подошел к концу.

– Вроде бы нет; по крайней мере, мне ничего такого не передавали, – ответил Ренцо. – Правда, по словам твоего секретаря, они несколько раз наведывались за время нашего отсутствия. Но, кажется, пока без особых результатов.

– Черт его знает, может, оно и к лучшему, – пробормотал Данте.

– Не скажи, – не согласился Ренцо.

Я сидела молча, не стремясь вклиниваться в их беседу и спрашивать, о чем, собственно, идет речь. Но мужчины сами вспомнили о моем присутствии и о том, что данная дискуссия мне неинтересна. Или меня не касается.

– Сандра, какую ты предпочитаешь горничную – молодую или средних лет? – спросил Данте, уже вставший из-за стола.

– А что, разве мне полагается горничная? – искренне удивилась я.

Ренцо столь же искренне удивился моему вопросу.

– Конечно, – ответил он. – Ты же архивариус. Любому человеку на такой должности полагается личный слуга, горничная или камердинер. – Склонив голову набок и щелкнув пальцами так, будто его осенила догадка, он шутливо добавил: – Кажется, я понял! Ты предпочитаешь камердинера?

Я глубоко вздохнула, стараясь держать себя в руках и не ответить слишком резко.

– Я говорю о том, – я сделала еще один глубокий вдох, – что в армоне, насколько мне известно, нет других рабов. Это так?

– Так, – подтвердил Ренцо.

– Значит, горничные – свободные люди?

– Ну да.

– И вы хотите сказать, что свободная женщина может стать моей служанкой? – Я постучала указательным пальцем правой руки по тыльной стороне ладони левой.

– Да, – как ни в чем не бывало ответил Данте.

Я покачала головой.

– Лучше не надо. Я вполне в состоянии одеваться самостоятельно… и что там еще делают горничные.

– Сандра, ты опять недопоняла, – прикрыв глаза, принялся объяснять Данте. – Служанка у женщины с клеймом дракона – нормальное дело даже в Арканзии.

Да, но там и служанки тоже являются рабынями, – продемонстрировала кое-какие познания я. – А тут совсем другое дело. Неужели это не очевидно? – я страдальчески поморщилась, кляня на чем свет стоит их непонятливость. – Свободная служанка будет считать, что совершенно не должна подчиняться рабыне. Будет недовольна такой несправедливостью и быстро меня возненавидит. Пойдут мелкие пакости, сплетни, потом – пакости более крупные. Зачем оно мне надо?

Данте опустился на стул возле меня, предварительно развернув его так, чтобы сидеть ко мне лицом.

– Ты опять не поняла, – покачал головой он. – Как к тебе станет относиться служанка, будет зависеть совсем не от этого. – Легкий пренебрежительный жест в сторону клейма. – Кричи на нее по поводу и без, бейся в истерике из-за любой мелочи, заявляй, что она – безрукая дура, и, будь ты даже самой королевой, – злословие и сплетни тебе обеспечены, причем такие, что не отмоешься. Веди себя с ней как с человеком – и она ответит тебе тем же.