Для отвода глаз - Джули Миллер

– Спасибо тебе. – Его низкий, бархатистый голос отдавался эхом у нее в ушах. – Без тебя ничего бы не случилось.

Наступило неловкое молчание, которое нарушило ворчание отца:

– Эй, вы, ради всего святого… идите в пустую палату и там выясняйте отношения.

Гейб не стал спорить. Он схватил Оливию за руку и, втащив в пустой кабинет, закрыл за ними дверь.

– Гейб, я…

Он прервал ее поцелуем, ладонями охватил ее лицо.

– Ты не ранена? – Он снова поцеловал ее. – Не думаю, что когда-нибудь привыкну видеть тебя на линии огня, как сегодня. – Ответный поцелуй призван был заверить его в том, что она цела и невредима. – Я знаю, ты отлично делаешь свое дело. И все же в глубине души мне хочется, чтобы…

Оливия страстно целовала его, зарывшись пальцами в его густую шевелюру, прижимаясь к нему. Потом она отстранилась и положила ладони ему на грудь.

– Тогда ты говорил серьезно? Что любишь меня? Ведь мы с тобой знакомы всего несколько дней. Ты даже не ухаживал за мной как следует.

Он расплылся в широкой улыбке.

– Если встретил ту, кого искал, влюбляться можно в течение всей жизни.

– Ты ведь у нас писатель, да? Неплохая получилась строчка.

– Я репортер. Я говорю правду. – Он отбросил челку с ее лба и мягко коснулся пальцем щеки рядом с царапиной. – Не хочу каждую неделю получать такое… не знаю, как мое сердце выдержит вид твоих ран. Но… тебе не кажется, что мы с тобой подходим друг другу? Пара трудоголиков с большим жизненным опытом. По-моему, нам нужно наслаждаться счастьем там, где оно нас застало.

Оливия кивнула. Она обвила его шею руками и прижалась к нему всем телом.

– А как же мои родные? Им не сразу удастся привыкнуть к тебе.

Гейб притянул ее к себе за талию.

– По-моему, мы с твоим отцом сходимся по крайней мере в одном.

– В чем же?

– В том, что ты самая лучшая женщина на свете… и оба хотим, чтобы ты была счастлива и тебе ничто не угрожало.

– Я счастлива рядом с тобой. И мне ничто не угрожает.

– Мы над этим поработаем.

Она привстала на цыпочки и поцеловала его. Но между ними оставалось последнее препятствие.

– Гейб, а как же ты? Ты действительно отпустил Дэни? В твоем сердце есть место для меня?

– Благодаря тебе я, наконец, отдал Дэни должное… ее история будет рассказана, а ее убийца окажется в тюрьме. Я хочу, чтобы ты стала частью моей жизни. Если тебе нужно время, если ты хочешь, чтобы я вначале помирился с твоим отцом, если нужно, чтобы я не был таким упрямым…

– Этого не случится. – Она рассмеялась; он присоединился к ней.

– Прошу тебя, дай нам шанс.

– Обещаешь, что всегда будешь искренним со мной?

– Обещаю.

– А я могу обещать, что буду любить тебя. Всем сердцем и всей душой.

– Я запомню. – Гейб нагнулся и нежно поцеловал ее.

Затем Оливия с сожалением вздохнула и отстранилась.

– Мне нужно составить рапорт.

– А мне – написать статью.

– Нам лучше уйти.

Не выпуская ее руки, Гейб пропустил ее вперед. Когда они дошли до конца коридора, дорогу им преградил ее отец.

Томас Уотсон сурово смотрел на Гейба в упор.

– Мистер Найт, если вы собираетесь встречаться с моей дочерью, я бы хотел познакомиться с вами поближе. Каждое воскресенье мы устраиваем семейный ужин. Мой отец жарит на гриле бургеры и колбаски. Мы смотрим бейсбол и болеем за «Ройялз», когда они играют. А осенью смотрим футбол и болеем за «Канзас-Сити Чифс».

Гейб и глазом не моргнул.

– Обожаю смотреть бейсбол и есть бургеры.

– Вот и хорошо. Можете принести пиво.

Оливия облегченно вздохнула и обняла отца.

– Не позволяй ему разбить себе сердце, – прошептал отец.

– Он не разобьет мне сердце, папа. Я ему верю.