Райская птичка - Трейси Гузман

– Вы ведь не затеваете драку, верно? Боже правый, да вы видели, как он сложен? У него ручища в два раза толще вашей шеи, Финч. В смысле, он тоже старый и все такое, но тем не менее.

Изучая акварель на стене, Стивен жонглировал орудиями своего ремесла – цифровой камерой и увеличительным стеклом.

– Замечаете что-нибудь?

– Как я могу что-нибудь увидеть, если ты стоишь как раз напротив того, на что я должен смотреть?

Стивен отодвинулся, и первым, что увидел Финч, оказалась клетка из золотой проволоки на прикроватном столике.

– И ради этого ты меня так звал? Благодаря тебе, нам придется пережить тщательную проверку карманов.

– Это та самая клетка, что на картине.

– Вижу, но не понимаю, почему ты придаешь этому такое значение. Напольные часы в главной комнате тоже нарисованы на картине. И канапе. И думаю, что кипа бумаги, гниющей на кофейном столике, тоже на ней представлена.

Стивен ничего не сказал, только поднял вверх указательный палец и постучал по стене. Финч подошел ближе, чтобы рассмотреть акварель, на которую указывал Стивен, и, хотя на восторженный вздох она не тянула, он был приятно удивлен.

– Дороти Доути? Что это? Набросок для одной из ее моделей?

Он взял у Стивена увеличительное стекло и принялся тщательно осматривать картину сверху вниз и справа налево, как будто расшифровывал китайский манускрипт.

– Взгляните на текст над подписью.

– Летиция. Это мать Томаса. Но я не припоминаю, чтобы «Ворчестерская фарфоровая компания» выпускала такую птицу. Кстати, не знаешь, как она называется? Было изготовлено тридцать шесть пар американских птиц и три одиночные модели. Потом девятнадцать британских птиц…

– Вообще-то, двадцать одна.

Финч глубоко вдохнул, представляя, как его руки смыкаются на хлипкой шее Стивена. Он сказал «старый»? Достаточно старый, чтобы быть умнее, – пожурила его Клэр. Финч шумно сглотнул и вежливо откашлялся:

– Да. Двадцать одна британская, но их запустили в производство только после смерти Дороти в 1962 году, – он смерил Стивена взглядом поверх очков, чувствуя, как сокращаются мышцы между лопаток. – Ты, наверное, все их заучил?

– Горихвостки на колючем дроке в тридцать пятом. Щеглы и чертополох в тридцать шестом. Сиалии на ветке цветущей яблони, тоже в тридцать шестом, потом виргинские кардиналы и апельсиновая…

– Я к тому, что это работа не из поздних. Мать Томаса выросла в Англии, кажется, в Корнуолле. Сестры Доути тоже жили там и переехали только после войны. Более вероятно, что они общались в то время, когда Дороти занималась серией американских птиц.

– Возможно, тут вы правы. Итак, клетка присутствует на обеих картинах – на этой акварели и на центральной панели нашего триптиха. Но интереснее то, что отсутствует.

– Я не успеваю за мыслью.

– Надпись, Финч. Она гласит: «Модель для модели». Верно? И птица, нарисованная на акварели, сидит в клетке. В этой клетке.

– Тебе интересно, куда делась птица? Откуда ты знаешь, что подарком была не только акварель?

– Посмотрите на стол, Финч. Вот сюда. Вам понадобится мое увеличительное стекло.

Стивен вручил его Финчу, раскачиваясь взад-вперед на пятках. Профессор поднес лупу к столу и заметил несколько тонких царапин. Стивен уже вытащил из портфеля пластиковый пакет и ватную палочку, и, когда Финч выпрямился, ринулся к столу, принявшись быстро водить ватой по поверхности.

– Если птица на акварели была образцом, так и не поступившим в производство, можно предположить, что она не имела постамента, а просто стояла на столе. Я могу протестировать эти остатки, чтобы определить их химическую структуру, и сравнить ее с подобными пробами завода компании того времени. Если структуры совпадут, мы сможем с большой долей вероятности сказать, что в дополнение к картине Дороти подарила миссис Байбер птицу.

– Не хочу быть брюзгой, Стивен, но предположим, что ты прав и когда-то здесь была птица работы Доути. Как это поможет нам найти оставшиеся панели триптиха? С ней могло случиться все что угодно. Летиция могла забрать ее с собой во Францию, она могла достаться Томасу; возможно, ее продали или пожертвовали музею. Мы установим только то, что она когда-то здесь стояла. Кроме того, в этой комнате лет двадцать не убирали. Что ты будешь исследовать? Остатки краски? Или пыль?

Финч видел, что Стивен немного скис.

– Кто знает, Финч. Даже если она никак не связана с картинами, такая находка сама по себе представляет интерес. Это может быть важным.

– Что же, ключевые слова ты назвал. Она будет интересной и важной только в том случае, если ты сумеешь ее найти.

Стивен пнул ковер носком туфли, и Финч невольно представил его ребенком, плетущимся в хвосте любой компании и пытающимся найти в себе что-то, что позволило бы ему пробиться в круг. Искра вины пробежала по внутренней проводке Финча.

– Думаю, оптимальным вариантом будет сделать тесты и посмотреть, что получится.

Стивен просиял:

– Ну, если вы думаете, что этим стоит заняться…

– Полагаю, Крэнстон захочет, чтобы мы проверили каждую зацепку. Будем тут еще что-то искать? Я надеялся найти какие-нибудь бумаги, возможно, с адресами, но письменный стол вычистили под ноль. Кто бы ни закрывал коттедж, он потрудился на совесть.

– Я только быстренько сделаю пару снимков главной комнаты, – сказал Стивен, лицо которого на треть скрылось за фотоаппаратом. – Если вы не хотите, чтобы я попробовал собрать отпечатки пальцев.

– Ты можешь это сделать?

– Технически нет. Полагаю, это значит, что нам придется вернуться в машину.

Идея катапультироваться из этого мрачного дома и оставить позади зловещие снежные заносы подняла Финчу настроение.

– Если нам удастся пройти кордоны безопасности, не замарав чести, поедем ужинать в одно чудное местечко в Сиракьюс^[27]. Когда-то там подавали отменную жареную свинину со специями и яблоками. Горячая еда тебя взбодрит. Выспимся хорошенько, а с самого утра отправимся за картинами сестер Кесслер.

Насколько видел Стивен, погодные условия никак не влияли на стиль вождения Финча: он ехал слишком быстро, слишком редко смотрел в зеркало заднего вида и слишком много внимания уделял замечаниям по поводу превышения скорости проезжающими мимо. Когда колеса поймали гололед и машина завиляла хвостом, Стивен схватился за подлокотник.

– Помни, Стивен, когда заносит, убирай ногу с газа, тормоза избегай и поворачивай руль в том направлении, куда хочешь ехать.

– Я хочу домой. В каком это направлении?

– Молодец! Чувство юмора помогает водителю сохранять спокойствие в неблагоприятных условиях.