Откровенные признания - Лиза Клейпас

— Откуда он это знает?

— Он догадывается.

— Но ошибается?

— Нет, — процедил сквозь зубы Ник, — напротив. Еще до того, как я стал сыщиком, я сумел выгодно вложить свои сбережения. В общем, у меня скопилось две сотни.

Мысленно Лотти рассудила, что двести фунтов сбережений — неплохая сумма, но не обеспечивающая уверенности в завтрашнем дне. Оставалось лишь надеяться, что вложенные Ником деньги и впредь будут приносить прибыль.

— Что ж, это немало, — отозвалась она, не желая ранить его чувства. — На такие деньги можно прекрасно прожить — конечно, если не роскошествовать. Но заказывать свадебное платье мы не станем. Сейчас не время. Может быть, в будущем…

— Лотти, экономить нам незачем, — перебил он.

— Двести фунтов — крупная сумма, но ее слишком мало для содержания…

— Лотти, речь идет о тысячах, — снова перебил он со странным выражением лица. — О двухстах тысячах фунтов.

— Но… но… — Лотти растерялась. Названную сумму она сочла огромной, по любым меркам это было целое состояние.

— Еще около пяти тысяч в год я зарабатываю частными расследованиями, — добавил он, окончательно ошеломив ее. Он помрачнел. — Но похоже, о частных расследованиях мне придется забыть.

— Да ведь вы богаты, как лорд Раднор! — потрясенно выговорила она.

Ник махнул рукой, выказывая полнейшее пренебрежение к богатству, не идущему ни в какое сравнение с его бедой.

— Может быть.

— Вы можете позволить себе иметь десяток домов. Все, что вы захотите…

— Десять домов мне ни к чему: я не могу одновременно находиться во всех. И за стол я привык садиться только три раза в день. А пускать пыль в глаза знакомым я не желаю.

Осознав, что богатство его не привлекает, Лотти изумилась. Свое состояние он сколотил, ухитрившись выжить в преступном мире, да еще и заработать. Но теперь у него отняли любимую службу, и он не знал, чем себя занять. Для праздной жизни аристократа он был не создан. Такой деятельный человек просто не сможет быть пэром.

Должно быть, Ник думал о том же самом, потому что издал безнадежный и гневный стон и запустил пятерню в волосы. На лоб упала густая прядь, и Лотти охватило нестерпимое желание отвести ее в сторону, пригладить густую шевелюру, провести пальцами по этому живому теплому шелку.

— Лотти, мне надо ненадолго уйти, — хмуро сообщил он. — Возможно, я вернусь только утром. А вы пока отдохните. Считайте, что получили отсрочку приговора.

— Куда вы?

— Пока не знаю. — Он не мог спокойно устоять на месте, выдавая подступающую панику, и походил на рыбу, попавшую в сеть.

Лотти знала, что ей не следует тревожиться, даже если он уйдет и напьется, или ввяжется в драку, или выкинет еще какую-нибудь глупость, какие свойственны мужчинам. Пытаться успокоить его, погасить ярость бесполезно. И все-таки она предприняла попытку.

Не задумываясь она приблизилась к Нику и приложила ладонь к его груди. Помедлив, ее пальцы проскользнули под полу сюртука. На нем был жилет того же глубокого черного цвета, что и сюртук, но из шелковистого, скользкого материала, обрисовывающего выпуклые мышцы. Жар сильного тела обжег пальцы Лотти даже сквозь плотную ткань.

Ник вдруг застыл на месте и задышал по-другому — мелко и часто. Стараясь не смотреть ему в лицо, Лотти принялась теребить узел серого галстука, поддерживающего крахмальный воротник белоснежной рубашки.

— Отдых мне не нужен, — наконец ответила она, распуская узел.

Казалось, одновременно с галстуком Джентри лишился самообладания. Его дыхание стало прерывистым, пальцы сжались в кулаки. Лотти неловко расстегнула тугой воротник рубашки, и ее взгляду открылась смуглая шея Ника. Посмотрев ему в лицо, Лотти во внезапном приливе тревоге увидела, что его ярость быстро превращается в вожделение. На щеках Ника проступил румянец, глаза вспыхнули синим огнем.

Он наклонил голову очень медленно, словно давая ей время передумать и сбежать. Но Лотти только закрыла глаза и тут же ощутила легчайшее, невесомое прикосновение его губ к шее. Губы скользнули по чувствительной коже, приоткрылись, горячий язык описал небольшой кружок. С прерывистым вздохом Лотти приникла к нему, ее колени подогнулись. Но Ник даже не попытался обнять ее, только продолжал неторопливо целовать в шею. Лотти пришлось самой обвить обеими руками его гибкую талию.

Его ладони легли ей на плечи и слегка сжались. Похоже, он никак не мог решить, как быть — привлечь ее к себе или оттолкнуть. Хриплым голосом он выговорил:

— Что ты делаешь, Лотти?

У нее так гулко колотилось сердце, что она едва слышала собственный голос.

— По-моему, помогаю вам завершить то, что было начато в библиотеке лорда Уэстклиффа.

— Подумай хорошенько, — предостерег он. — Я не был близок с женщиной полгода. Если потом ты решишь остановиться, я ничем не смогу тебе помочь.

— Останавливаться не понадобится.

Ник впился в нее взглядом лихорадочно горящих глаз:

— Но почему? Вчера ночью ты так упорно сопротивлялась…

Объяснить, в чем дело, Лотти не могла, но после всего, что произошло сегодня днем, она вдруг поняла, что и Ник бывает уязвимым, нуждается в ней, и не только в постели. Искушение укротить его, подчинить себе было непреодолимым.

— Мы уже поженились, — наконец назвала она первое объяснение, которое пришло ей в голову. — И я предпочла бы… покончить со всем сразу, чтобы уже ничего не бояться.

Она уловила в глазах Ника хищный блеск. Одержимый желанием, он не стал тратить время на расспросы, только протянул руку:

— Тогда идем наверх.

Лотти осторожно подала ему руку.

— Ник, еще одно…

— Что такое?

— Сейчас слишком светло.

— И что?

— Разве позволительно заниматься такими делами при дневном свете?

Он рассмеялся:

— Не знаю. И не желаю знать. — Он за руку повел ее из библиотеки, через холл и вверх по лестнице.