Фиалки на снегу - Патриция Грассо

— Уж не думаешь ли ты, что я рядом с тобой только тогда, когда ты меня видишь? Ты не можешь видеть или осязать любовь — но тем не менее она существует.

Изабель кивнула в знак понимания.

— Как и ненависть, — прибавила она, невол! но вспомнив Уильяма Гримсби.

— Ненависть — такое страшное чувство… Ты можешь обрести покой и душевный мир, только отдавшись любви, — наставительно проговорила Гизела. — Сегодня я появилась, потому что твои мысли прояснились; я хочу дать тебе совет.

Изабель выжидательно посмотрела на нее.

— Завтра рано утром ты должна пойти в дом к Сен-Жермену — одна — и рассказать его светлости о том, что говорил граф.

— Но я не могу! — возразила Изабель. — Идти одной к мужчине неприлично. Это погубит мою репутацию…

— Рано утром тебя никто не увидит, — возразила Гизела. — Кроме того, завтра первое апреля. В этот день разрешено все. С утра до позднего вечера продолжается День дураков!

— Ну, я не знаю, — заколебалась Изабель. — Что, если…

— Почему вы, смертные, так непоследовательны и глупы? — с явным раздражением прервала ее Гизела. — Ты умоляешь о совете; когда я даю тебе совет, заявляешь, что не можешь ему последовать. Кто не рискует, тот не выигрывает. Скажи, дитя мое, разве я хоть когда-нибудь давала тебе дурной совет?

Изабель покачала головой. Гизеле все-таки удалось ее убедить.

— Прости, что я так упорствовала, отрицая твою божественную мудрость.

— Благодарение господу за чудо, — закатив глаза, проворчала Гизела.

…На следующий день, ровно в восемь часов утра, Изабель приоткрыла дверь своей спальни и прислушалась. В коридоре и на лестнице было тихо. Девушка выглянула в дверь: в коридоре не было ни души. Оглянувшись на свою старинную подругу, она прошептала:

— Пожелай мне удачи.

— Надеюсь, ты получишь удовольствие, — отвечала Гизела.

Выйдя из комнаты, Изабель бесшумно прикрыла за собой дверь и поспешила к лестнице для слуг. В черном плаще с капюшоном и черных ботинках она была похожа на девочку-служанку, торопящуюся на рынок. Легкая шерстяная юбка и белая полотняная блузка, присобранная у ворота, дополняли картину. Опасно ходить по улицам Лондона в богатом платье — по крайней мере так сказала ей Гизела.

Изабель зашла в кухню, всполошив слуг, и с очаровательной улыбкой объяснила:

— Я не могла заснуть и решила, что мне нужно подышать свежим воздухом.

— Это в Лондоне-то свежий воздух?.. — раздался у нее за спиной смешок одной из служанок.

Очутившись на улице, девушка набросила на голову капюшон и направилась вниз по Пикка-дилли к Парк-лейн, где жил герцог.

Вскоре Изабель остановилась у особняка Сен-Жерменов. Она огляделась; на улице перед домом никого не было. Взбежав по парадной лестнице, она взялась за дверной молоток и застучала изо всех сил, надеясь, что ей откроют прежде, чем она будет замечена каким-нибудь случайным прохожим.

Дверь распахнулась.

— Доббс! — облегченно выдохнула девушка, увидев дворецкого.

— Мисс Монтгомери, что вы здесь делаете в такое время? — Слуга был явно ошеломлен ее неожиданным появлением.

— Я должна поговорить с его светлостью, — тоном, не терпящим возражений, заявила девушка. Доббс отступил на шаг, пропуская ее в дом.

— Поторопитесь, миледи, иначе вас могут увидеть, — проговорил он, затворяя за ней дверь.

Оказавшись в холле, Изабель огляделась по сторонам, на этот раз не придав никакого значения окружавшей ее роскоши, — слишком она была взволнована. Она сейчас могла думать лишь о том, что, к счастью, ей удалось проникнуть в дом незамеченной, и — что было важнее всего — о том, что она сообщит герцогу.

— Его светлость еще не спускался, — сообщил девушке Доббс. — Вы не подождете его в гостиной?

В крайней растерянности Изабель прикусила нижнюю губу. Если она будет терпеливо ожидать в гостиной, ее могут обнаружить…

— Где находится его комната? — решительно направившись через холл к мраморной лестнице, спросила она.

— Но, мисс Монтгомери!.. — в замешательстве воскликнул Доббс.

Уже поставиа ногу на нижнюю ступеньку лестницы, Изабель бросила через плечо:

— Через несколько минут мне нужно уйти, иначе в Монтгомери-хауз заметят мое отсутствие.

— Апартаменты его светлости — за первой дверью направо на третьем этаже, — смирившись со столь явным нарушением приличий, проговорил Доббс.

Изабель взбежала по лестнице и остановилась у двери, охваченная сомнением. Сделав над собой усилие, она постучала.

— Войдите, — раздался голос герцога.

Изабель открыла дверь и вошла, но тут, увидев герцога, едва завершившего утренний туалет и одетого только в черную брючную пару и черную же шелковую рубаху, окончательно смешалась.

— Доббс, почему мой костюм еще не готов? — вытирая с лица остатки мыльной пены, проговорил Джон.

Изабель застыла на месте, не в силах вымолвить ни слова.

Джон обернулся. Раздражение было написано на его красивом лице. От неожиданности он выронил полотенце.

— Что вы здесь делаете? — проговорил Джон, пересекая комнату. — Вам следует немедленно уйти!

— Я должна обсудить с вами кое-что очень важное, — на лице Изабель отразилась непоколебимая решимость. — Я не уйду, пока вы меня не выслушаете.

— Если кто-нибудь узнает, что вы были здесь, ваша репутация будет погублена.

— Плевать я хотела на свою репутацию!

— Тогда подождите меня в гостиной, — уголки его губ дрогнули в улыбке; он открыл перед девушкой дверь, но Изабель покачала головой:

— Моя мачеха не знает, что я ушла из дома. Вы зря теряете время, а его у меня очень мало.

Джон склонил голову, подчиняясь ее желанию. Он жестом указал на элегантную кушетку в греческом стиле, стоявшую перед камином:

— Тогда садитесь, и обсудим ваше важное дело.

Изабель вдруг показалось, что она приросла к полу и не сможет сдвинуться с места. Она облизнула внезапно пересохшие губы. Решительно расправив плечи, она прошла мимо Джона и уселась на краешек кушетки, но, когда он опустился подле нее, с трудом подавила желание вскочить и броситься прочь.

Изабель никак не могла собраться с мыслями. Джон был так близко, что она чувствовала тепло его тела. Никогда в жизни ей не приходилось находиться в такой близости — почти интимной — с мужчиной. Господи боже, ну почему, почему он так красив?..

Изабель встретилась глазами с Джоном, и ей показалось, что она тонет в их бездонной черной глубине. Она с трудом собралась с силами, чтобы заговорить.

— Благодарю вас за цветы, — выдавила она наконец.