Фиалки на снегу - Патриция Грассо

Девушка сложила руки на коленях и опустила взгляд, боясь утратить мужество.

— Видите ли, вам вовсе не обязательно жениться на мне.

— Ты отказываешь мне?.. — спросил Джон.

Изабель бросила на него выразительный взгляд и поправилась:

— Я просто даю вам возможность забыть об этой нелепой идее.

— Почему ты считаешь ее нелепой?

— Мы едва знаем друг друга…

Джон улыбнулся:

— У нас еще все впереди. Что тебя интересует? Ты можешь задать мне любые вопросы. Спрашивай, я отвечу.

— Где мы будем жить? — спросила она, ясно давая понять своим тоном, что ей не нравится Лондон.

— Где ты захочешь, — невозмутимо ответил Джон.

«Что ж, попробуем по-другому».

— Я предпочитаю Стратфорд. Лондон мне не нравится, — заявила Изабель.

— Значит, большую часть года мы будем проводить в Стратфорде, — легко уступая ей, ответил Джон.

Господи, подумала Изабель. Никогда еще ей не приходилось видеть герцога таким уступчивым и умиротворенным.

— Тебя заботит что-то еще? — спросил Джон.

— Я хочу, чтобы у нас был полон дом детей, — ответила девушка.

— Я тоже, любовь моя.

— Вам вовсе не обязательно называть меня «любовь моя», когда мы наедине. — Изабель рассердило это обращение. Ей казалось, что он насмехается над ней. — Как вам известно, я глубоко религиозна. Я намереваюсь назвать своих дочерей в честь семи добродетелей.

— И каковы же имена семи добродетелей? — поинтересовался Джон. Он хотел было добавить «любовь моя», но сдержался.

Изабель удивленно взглянула на него: она и не подозревала, что Джон так несведущ в религии.

— Вера, Надежда, Умеренность, Справедлив вость, Стойкость, Милосердие, Благоразумие.

Джон поднял брови:

— Умеренность Сен-Жермен?

Изабель одарила Джона самой обаятельной из своих улыбок и кивнула. Она думала, что это заставит Джона передумать, однако же следующее его замечание застало ее врасплох.

— Я подвержен всем семи смертным грехам, в особенности же лени, — с совершенно серьезным видом заявил он, — и хотел бы в их честь назвать наших сыновей.

Изабель недоверчиво посмотрела на него:

— Ленивец Сен-Жермен?

— Чудесно звучит, верно? — заметил Джон, но, не удержавшись, засмеялся: — Я только дразню тебя, Белли. Может быть, тебя беспокоит что-то еще?..

Изабель покачала головой.

— У меня нет опыта в таких делах, а потому я не знаю, что спрашивать.

— Понимаю, — кивнул Джон. — А список гостей ты уже подготовила?

— Я его оставила здесь, — Изабель потянулась через стол и, взяв список, составленный этим вечером, передала его Джону.

Тот развернул аккуратно свернутый листок и почти тут же перевел взгляд на Изабель:

— Но ты написала здесь только три имени: Майлз, Пебблс и Джунипер.

— Это единственные близкие мне люди, — объяснила девушка.

— А как же твоя мачеха и сводные сестры?

— Я никогда не считала их своей семьей…

— Почему?

Изабель опустила глаза, уверенная, что во взгляде Джона прочтет жалость.

— Они никогда не считали меня членом своей семьи.

— Однако нужно пригласить Дельфинию и ее дочерей, — сказал Джон.

— Да, наверное, если таково ваше решение, — уступила девушка. — Только в церкви пусть они сидят на стороне жениха.

Джон расхохотался. Изабель тоже улыбнулась, поняв, как по-детски глупо прозвучали ее слова.

— Майлз к тому времени может еще не вернуться, — глядя на список, проговорил Джон. — Пебблс — твой дворецкий. А кто такая миссис Джунипер?

— Джунипер была моей няней до того дня, как умер отец, — объяснила Изабель. — Я считаю ее членом моей семьи.

— Сколько же лет тебе было, когда умер твой отец?

— Десять.

Джон сдвинул брови:

— Почему же Джунипер покинула тебя? Ведь тогда она была нужна тебе больше всего…

— Дельфиния сказала, что уволила Джунипер потому, что та пила холодный чай. Какая разница, горячий пьешь чай или холодный? На самом деле Джунипер выгнали потому, что она любила меня и презирала моих сводных сестер, — ответила Изабель.

Джон попытался сдержать улыбку, но ему это не удалось:

— Дорогая моя, «холодный чай» — так иносказательно называют бренди. Должно быть, Джунипер любила выпить.

— Может быть, нам пригласить Джунипер нянькой к нашим собственным детям? — спросила Изабель. — Я уверена, она будет рада жить с нами!

— Я подумаю об этом.

— Поскольку Майлза скорее всего не будет, я хотела бы, чтобы к алтарю меня вел мистер Пебблс, — сказала Изабель, хотя и знала, что на это Джон не согласится.

— Этого я не могу позволить, — нахмурился Джон. — Пебблс — слуга, и его присутствие у алтаря опозорит нас на всю Англию!

— Пебблс — член моей семьи, — возразила Изабель.

— Если понадобится, пойдешь к алтарю одна! — не терпящим возражений тоном заявил герцог. — Но я обещаю, что и мистеру Пебблсу, и миссис Джунипер будут отведены места в первом ряду.

— Какой благородный жест! — В голосе Изабель было не меньше сарказма, чем в голосе Джона. — А как же мой ангел-хранитель? Где будет сидеть она?

— Ангелы могут сидеть где хотят, — с улыбкой, выводившей Изабель из себя, ответил Джон. — Есть еще вопросы?

— Нет…

Джон поднялся, но, вместо того чтобы пойти к дверям, опустился перед ней на одно колено и, заглянув в фиалковые глаза девушки, взял ее руку в свои:

— Изабель Монтгомери, окажете ли вы мне честь стать моей супругой и герцогиней Эйвон?

Удивленная и тронутая его нежностью, Изабель улыбнулась и кивнула:

— Да, Джон. Я выйду за вас замуж.

Джон полез в карман и достал оттуда маленькую коробочку, обтянутую бархатом. Открыв крышку, он вынул кольцо.

— Я объехал весь Лондон, пока не нашел вот это, — проговорил он, надевая кольцо на палец девушке.

Изабель посмотрела на кольцо. Никогда в жизни она не видела ничего подобного! Аметистовые лепестки, окруженные листочками изумрудов и снежной россыпью бриллиантов…

— Ювелир назвал это кольцо «фиалки на снегу». Ты сама похожа на чудесную фиалку, — проникновенным голосом проговорил Джон.

Изабель подняла на него глаза, почувствовав, как горячо забилось ее сердце. Вот и сбылось давнее пророчество ее ангела-хранителя. Джон Сен-Жермен действительно был тем темным принцем, которого она видела в водах реки Эйвон…