Цепная реакция - Симона Элькелес

— Серьезно? — Марко понемногу закипает. — А то пару недель назад, когда я трахал твою сестру у нее в комнате, она что-то ни о чем таком не упоминала. На самом деле я теперь точно знаю, что твоя сестренка обожает большие жирные буррито.

Вот черт. У Дугана от гнева раздуваются ноздри, а его приятели начинают понемногу придвигаться к нам.

— Ты труп, Дельгадо.

— Ты правда поимел его сестру? — бормочу я не разжимая губ, чтобы меня слышал только Марко.

Он ехидно ухмыляется и кивает.

— Проваливайте в свою Мексику, грязные свиньи, вам там самое место, — рычит Дуган и плюет в нас, видимо, для большей убедительности.

Не колеблясь ни мгновения, Марко заряжает Дугану в челюсть. Встаю рядом, готовясь к драке, потому что парочка дружков Джастина оттаскивает поверженного главаря наземь и принимается метелить Марко в четыре кулака. На то, чтобы мне тоже ввязаться в драку, много времени не нужно.

Толпа тоже собирается практически мгновенно. Я редко когда машу кулаками, но уж если приходится, даю таящемуся во мне зверю развернуться на полную катушку. Может, в словах Дугана про свиней и есть резон — если говорить о животных вообще. Любовь к драке течет в моих жилах вместе с кровью Фуэнтесов. В результате теперь меня крепко держат двое парней, а третий пинает в живот. Почему-то мне даже не больно… просто во мне растет, поднимается ярость, с каждым ударом делая меня сильнее. В конце концов я вырываюсь из их хватки и успеваю уложить обоих, прежде чем, еле поднявшись на ноги, оттащить от Марко напавшего на него футболиста. Дерусь с ним, повалив на землю и методично избивая, пока он не перестает даже пытаться мне ответить. Тут на меня налетает Дуган, и приходится разбираться еще и с ним. Пропускаю удар кулака, который едва не сворачивает мне челюсть, и отвечаю хуком справа, который окончательно заставляет Джастина угомониться.

Увлекшись, я не замечаю за оградой синие проблески полицейских машин и понимаю, что здесь копы, только когда меня грубо прижимают к земле. Один из полицейских упирается коленом мне в спину и надевает наручники. Выворачиваю голову и вижу, как еще двое полицейских вяжут Марко.

— Вставай, Луис, — приказывает один из офицеров.

Ха, а этот голос я знаю. Оборачиваюсь, чтобы проверить свою догадку. О черт… Это не кто иной, как офицер Рейес, мой сосед и парень, который флиртовал с mi’amá.

— Зараза… — мычу я. — Тебя только не хватало.

— Ты знаешь его, что ли? — спрашивает Рейеса его напарник.

— Угу. И знаю, что его матушка не обрадуется тому, что сын ввязался в драку.

Рейес напряженно смотрит на землю, но не на меня, а куда-то рядом. Перехватываю его взгляд и вижу на траве два пакетика, завернутых в синий целлофан.

— Что это? — спрашивает он меня. — Они у тебя из кармана выпали, пока дрался?

— Нет.

Рейес поднимает пакетики.

— Похоже на нюхло^[51], — говорит один из копов, что держат Марко. — Вы двое сегодня что, поторговать сюда пришли? — Этот вопрос явно адресован нам обоим.

Марко мотает головой.

— Нет, сэр.

— Цезарь, клянусь, это не мое, — говорю я Рейесу.

Смотрю в собравшуюся вокруг толпу и вижу Никки. Она стоит, в ужасе прикрыв рот рукой. Когда наши глаза встречаются, девушка с отвращением отворачивается. Она мне не верит. А судя по выражению лица Рейеса, он тоже.

Офицер медленно выдыхает и разочарованно качает головой.

— Ладно. Вы двое, к патрульным машинам. Быстро!

Слышу приказ расставить ноги, чтобы Рейес смог меня обыскать.

— Оружие, наркотики, шприцы, Луис?

— Ничего нет, — отвечаю я.

— Ты под кайфом или пьян? — продолжает он, не отвлекаясь от обыска.

— Нет.

— Тогда почему дрался?

Пожимаю плечами.

— Видимо, просто захотелось.

Уверен, Рейес не проникнется историей про то, как какой-то pendejo назвал нас «мокрыми спинами». Он наверняка и сам считает мексиканцев людьми второго сорта.

— Подумай получше, потому что мне придется звонить твоей матери и объяснять, почему я упек тебя в обезьянник и подозреваю в распространении наркотиков, да не абы каких, а серьезной дряни. Я бы предпочел озвучить ей более приятную причину того, чего ради ты поперся через весь город, чтобы огрести себе проблем на задницу.

Неужто Рейес тоже думает, что нищие мексиканцы в северных кварталах только газоны стригут да дома моют?

— Я пришел сюда не за проблемами на задницу, — отвечаю я.

— Серьезно? Тогда почему ты здесь?

— Его пригласили, — слышу я голос Дерека. — Я пригласил.

— И кто ты, черт возьми, такой? — интересуется Рейес.

— Я здесь живу.

— Правда? Дай-ка взглянуть на твои документы.

Дерек достает удостоверение, и мой сосед несколько секунд его изучает. Хмыкает.

— С днем рождения.

— Спасибо.

— Уверен, ты в курсе, что алкоголь в Иллинойсе разрешено употреблять с двадцати одного года. Тебе восемнадцать. — Рейес притворно-сокрушенно цокает языком и качает головой. — Где твои родители?

— В Вегасе.

— А ты, стало быть, решил этим воспользоваться и, никого не спрашивая, устроить дома вечеринку по поводу дня рождения?

Дерек кивает.

— До сих пор это казалось хорошей идеей.

— Угу, я вижу. Отправляй всех по домам, закрывай дверь, поедешь с нами в участок. С твоими родителями мы свяжемся, — командует Рейес.

Дерек — единственный гринго, кто не побоялся выйти и вступиться за меня.

— Не надо тащить его в участок, Рейес, — говорю я. — Оставь парня в покое. У него все-таки день рождения.

Офицер качает головой.

— День рождения — не повод нарушать закон, Луис.

Меня подводят к задней двери одной из патрульных машин. Марко и Дерека — к другой. Двое напарников Рейеса увозят их в участок, а сам он разговаривает с Дуганом и его прихлебателями. Я вижу, что офицер все время делает какие-то пометки в блокноте. Наконец он вместе с еще одним напарником возвращается и садится в машину.

Рейес занимает сиденье водителя. Заводит двигатель, поворачивается ко мне.

— Ты сегодня нереально облажался.

— А то я сам не понял.

— Луис, послушай меня. Я забочусь о твоей матери. Новость, что ты подрался и что тебя застукали с наркотой, здорово ее огорчит.

— Я уже сказал: кокс не мой.