Скажи, что будешь помнить - Кэти Макгэрри

– Губернатор купил тебе костюмы. Скоро принесут. – Синтия снова склоняется над телефоном. А я уж начал думать, что она умеет говорить, только когда набирает что-то на сотовом. – Я напишу, когда их привезут, заберешь на ресепшене. Пожалуйста, повесь одежду в шкаф, чтобы не помялась.

Мы стоим в вестибюле охрененного отеля, наверное, ровесника самого штата. Люди вокруг одеты так, словно явились на похороны или деловое совещание. Я в рваных джинсах и черной футболке. Даже служащие отеля смотрят на меня с опаской, будто я могу в любой момент выхватить револьвер.

Зарегистрировался я час назад, а потом меня вызвала Синтия. Они звонят – я прихожу. Мне это не нравится, но придется как-то привыкать.

– Что значит костюмы? – спрашиваю я с ударением на последнем слоге.

Ее пальцы летают по экрану.

– Весь следующий год тебе придется участвовать во многих мероприятиях. Отдавать одежду в чистку после каждой встречи мы не можем. Лучше, когда костюмов несколько. В неофициальной обстановке, между мероприятиями, можешь придерживаться собственного стиля. Варианты у тебя будут. Мы полагаем, что репортерам это понравится.

– Рад, что заслужил ваше одобрение.

Синтия раздраженно вскидывает бровь, но продолжает печатать.

– В общем, так, встречаемся в восемь здесь. Я введу тебя в курс дела.

У нее звонит телефон. Прежде чем ответить, она поднимает палец.

– И не забывай, что я сказала насчет Элль.

Держаться от нее подальше. По словам моего «поводыря», о том же – держаться подальше от меня – предупредили и Элль. Синтия, конечно, сказала много чего еще. Старалась успокоить, сгладить резкость, как-то замаскировать тот факт, что губернатор и его помощники считают меня, что называется, токсичным. Но все же… Что нужно, то нужно, хотя держаться подальше от Элль мне хотелось меньше всего. Только рядом с ней я чувствовал себя так, словно мир не перевернулся с ног на голову.

– В восемь, – напоминает Синтия. – На собрании спонсоров. Свободен.

При каждом упоминании о спонсорах мне жутко хочется врезать кулаком по стене. Я так скучаю по самым простым вещам – шуму ветра в верхушках деревьев, стрекоту сверчков…

В лесном лагере я всегда хотел одного: вернуться поскорее домой. А сейчас, как ни странно, хочу вернуться в лес. Надо бы пойти в спортзал, покачаться до боли в мышцах, вымотать себя так, чтобы ни о чем не думать, но со всех сторон стены. Мне не хватает пространства. Мне недостает свободы.

Прохожу через вращающуюся дверь, и яркое солнце бьет в глаза, а легкие замирают от влажной летней духоты. Дышать – все равно что всасывать воду, еще немного, и рубашка станет липнуть к телу. Тем не менее я поворачиваю направо и направляюсь к вьющейся между деревьями беговой дорожке. Не лес, конечно, но здесь лучше, чем в помещении.

Несколько шагов под зелеными кронами, и шейные мышцы начинают расслабляться. Если так пойдет дальше, закончу, как те парни, которые живут сами по себе в хижинах и питаются ягодами да орехами. А поговорить, если уж станет одиноко, можно и с белкой.

Тропинка бежит через рощицу, но мир остается рядом, на виду. Проносятся с ревом самолеты над головой, с автострады доносится ровное урчание моторов, впереди мелькает фигура другого бегуна. В просвете между деревьями поблескивает и искрится под солнечными лучами вода. Вот что мне нужно. Тишина, озеро и немного времени наедине с собой. Подзарядиться, накопить энергии и двигаться дальше через все это безумие, не теряя головы.

Справа хлопает дверца машины. Я поворачиваю голову. Чуть дальше, у края воды, какой-то мужчина в видавшем виды «Шевроле» тянется, повернувшись, с переднего сиденья к заднему. Он наклоняется, рубашка ползет вверх, и я вижу пистолет, засунутый сзади под ремень.

– Дрикс. – Из-за дерева выскальзывает Элль. На ней майка и спортивные шорты, в руке сотовый с подсоединенными наушниками. Загорелая кожа поблескивает от пота. Она так прекрасна, что захватывает дух.

Элль быстро подходит ко мне, и мы стоим плечом к плечу.

– Он пьян.

Да, пьян и вооружен.

– Тебе нужно повернуть назад.

Она хмурится.

– Хочешь сказать, нам? Если он опасен для меня, то и для тебя тоже. – Элль смотрит на меня, ждет, потом, не дождавшись ответа, недовольно фыркает и складывает руки на груди. – Я так и думала.

– Что думала?

– Что папина команда добралась и до тебя. Что нас не должны видеть вместе, потому что кто-то подумает, будто мы встречаемся, и если все будут говорить об этом, то никто не станет обсуждать насущные вопросы, влияющие на реальный мир. Люди такие глупые. Я встречаю парня, он относится ко мне по-доброму, а все уже считают, что я изменю себе самой, поклянусь в вечной любви и буду каждый день печь тебе печенье в знак бесконечной признательности.

– Хочешь сказать, что мы не женимся на следующей неделе? – Шокированная услышанным, Элль замирает с открытым ртом, и я невольно ухмыляюсь. – Между прочим, мне нравится шоколадное печенье, и я буду благодарен, если ты возьмешь на себя глажку. Брюки должны быть со стрелками, а вот крахмалением не увлекайся.