Магия страсти - Кэтрин Коултер

Вечером, на балу у Брэнсонов, Николас встретил Розалинду мрачным взглядом, но все же закружил в романтическом вальсе. Вглядевшись в лицо жениха, она покачала головой и взяла бокал с пуншем у проходившего мимо лакея. Сделала несколько глотков и только потом сообразила, в чем дело.

— Вижу, ты каким-то образом узнал о сегодняшнем визите твоей мачехи. Но не волнуйся, Николас, я вполне справилась сама. Ты действительно едва не поломал Ричарду ребра? И тебе удалось так высоко поднять ногу? Пожалуйста, Николас, пожалуйста, научи меня, как это делается!

— К прискорбию, тебе это не удастся из-за нижних юбок.

— Я могу надеть штаны. Научи меня, Николас; возможно, во время свадебного путешествия.

Он представил Розалинду в своих брюках и ухмыльнулся.

— Посмотрим. И ты должна была сказать мне, что у нее хватило наглости оскорбить тебя.

Розалинда пожала плечами:

— Ее поведение не слишком меня тронуло. Хотя, нужно признаться, после ее ухода мне пришлось открыть все окна гостиной, чтобы не задохнуться в ядовитых парах.

— Она пыталась предостеречь тебя от брака со мной, верно?

— Именно пыталась.

Он рассмеялся, дивясь ее доброжелательности. Она почти никогда не дает волю своему нраву. Веселая, спокойная, дружелюбная… будет ли она смеяться, когда он уложит ее в постель?

Николас взял у нее бокал, допил пунш и покачал головой:

— Два бокала этого зелья — и ты запрыгнешь на стол и начнешь танцевать, от чего у меня окончательно пойдет кругом голова.

Розалинда подвинулась ближе и прошептала ему на ухо:

— А если я буду двигаться медленно и снимать по очереди каждый предмет одежды?

Он вдруг ясно представил ее извивающейся на чудесном столике красного дерева в дальнем углу зала.

— Я думаю обо всех твоих дурацких нижних юбках, шелковых чулках, и не забудь корсет и сорочку. Ты ни за что не сумеешь снять их сама.

Николас нежно прижал палец к ее губам.

— Прошу, побудь хоть немного серьезной и выслушай меня. Моя мачеха — редкостная стерва. Она сеет распри и вражду, и при этом считает себя оскорбленной стороной. Не хочу, чтобы ты с ней встречалась.

— Но откуда ты знаешь о ней все это? — нахмурилась Розалинда. — Ты не видел ее больше двадцати лет.

— Она ненавидела меня, пятилетнего мальчика, желала мне смерти, но поскольку этого не случилось, постаралась от меня избавиться. Не думаю, что она изменилась с тех пор. Достаточно взглянуть на ее сыновей, чтобы это понять. Кроме того, у меня превосходный поверенный. Я просил его дать мне полные отчеты о жизни моих родственников. И он оказался прав, не так ли?

Она схватила с подноса еще бокал с пуншем.

— Знаешь, думаю, она намеревалась убедить меня, что ее драгоценные сыночки не имеют никакого отношения к похищению Лорелеи и, следовательно, не представляют угрозы для меня. Скорее всего, она еще и боится, что ты убьешь Ричарда и Ланселота, и всеми силами старается их защитить. Но у нее нет ни ума, ни характера, чтобы вести себя осмотрительно и дипломатично. Не то, что у тебя. Хотя есть моменты, когда ты становишься смертельно опасным.

— На этот раз я не убил Ричарда только потому, что он не сумел даже похитить кого следует. Но если он или Ланселот хотя бы пальцем тебя тронут, я прикончу обоих.

— Ты им так и сказал?

— О да. Никаких недомолвок, когда имеешь дело со злодеями, особенно молодыми, потому что у них вечно не хватает мозгов.

Он настороженно уставился на поднесенный к ее губам бокал.

— Я, кажется, женюсь на пьянице? Розалинда восторженно хихикнула:

— Может, когда ты просветишь меня в более утонченных, хоть и греховных, наслаждениях, я отрекусь от вкусного зелья, которое кружит голову и развязывает язык? И тогда, милорд, оно мне вовсе не понадобится?

Он взял у нее бокал и поставил на стол. Танцевать ему не хотелось. Хотелось перекинуть ее через плечо и сбежать по каменной лестнице, ведущей в темный сад.

— Играют вальс. Пойдем, — прошептал он вместо этого.

Розалинда снова улыбнулась:

— Сегодня утром в «Газетт» я прочитала, что скоро выхожу за тебя замуж.

— Да, ты надежно попалась в мои сети! — Судя по тону, он был ужасно доволен собой.

Позже, когда она танцевала с дядей Райдером, тот сказал:

— Дорогая, Уилликом рассказал о сегодняшнем визите леди Маунтджой. Кроме того, он утверждает, что ты прекрасно справилась со старой клячей.

— Так и думала, что он подслушивал.

— О, в семье Шербрук это искусство культивируется на протяжении многих поколений. Уилликом — один из достойных его представителей, и, думаю, его учителем был Холлис. А ты, Розалинда, умеешь подслушивать?

— Да, и прекрасно! Неужели не помнишь, дядя Райдер? Если ты хотел узнать, что происходит в Брендон-Хаусе и что на уме у Джейн, спрашивал меня. Если я ничего не могла ответить, все же знала, у какой двери подслушать, чтобы получить необходимые сведения.

Райдер со смехом закружил ее по залу. Услышав ее ответный смех, Николас, занятый беседой с только что прибывшим на бал Грейсоном, поднял глаза.

— Ее смех почти так же волшебен, как голос, — заметил Грейсон. — Полагаю, мой отец допрашивает ее насчет визита вашей мачехи.

— И она все ему расскажет?

— О нет. Очень выборочно. Она так любит моего отца, что не захочет расстраивать. Не поймите меня неверно: когда возникают настоящие трудности, она всегда идет за советом к маме или отцу. Если подумать хорошенько, я предпочту сделать то же самое.

— Хотелось бы знать, каково это — иметь любимых и достойных доверия родителей, — не задумываясь, выпалил Николас.