Сказка для взрослых девушек - Арина Ларина

– Ой, Пашка! – визгливо залилась смехом Зойка, ей вторили остальные. – Тебя зовут?

– А что?… Я… по бррр…баттт… Бртру… бартеру всегда готов! За спасибо – это фиг! – Он прервал выступление, желая продемонстрировать упомянутый фиг, после чего тетки уважительно стихли. Фигура из трех пальцев в исполнении сильно поддатого Пашки была вместе с кулаком размером с хорошую кастрюлю. – А за…ну…

Пашка вдруг настороженно огляделся, покачнувшись и едва не рухнув на очередь.

– Нет твоей Аньки, отоварилась она уже, – поторопила оратора маленькая любопытная бабка, стоявшая у входа, но желавшая услышать продолжение занимательного рассказа про бартер.

– А что мне Анька? Я сам себе хозяин! Она у меня во где! – Он повторно продемонстрировал кулак, но уже без фиги.

– Правильно, – кивнул дядька в кепке.

За что тут же получил затрещину от невысокой крепкой тетки, стоявшей рядом:

– Молчи лучше, ирод! Забыл, зачем тебя в магазин взяли?

– Слышь, Пашка, а жена твоя в курсе, что ты ее в узде держишь? – сострила дородная Зойка, и очередь снова залилась веселым смехом.

– Паш, дорасскажи, кому ты там по бабской части по бартеру помогал? – заинтересованно выкрикнул кто-то из толпы.

– Я… да! Я могу… Дров напилить… ох, жара-то… Наколоть там.

– Нет, а по бабской? – ломким баском насел на него прыщавый юнец в драных тренировочных. – Тут все дров наколоть-напилить могут. Ты лучше скажи, кто из дачников в этом деле слаб, так мы по-товарищески поможем. Это ты, жлоб, бесплатно не можешь, а есть и добрые люди. – И парень довольно заржал.

– На что… мне… Не. Мне не надо… Городские бабы тощие. Взять не за что. Коромыслом огреешь… она… того… с копыт сразу…

– Эта вроде крепкая с виду, – задумчиво протянула Зойка. – Может, дочка к кому приехала? Или внучка?

– Наверняка. И что наши ядреные девки в таком сухостое находят? Или она его на откорм берет? – протянула веселая толстуха, с прищуром разглядывая приближающуюся парочку, послужившую причиной жаркой дискуссии.

– Ой, – заголосила вдруг маленькая, изможденная женщина с плетеной веревочной авоськой, – Женечка, сынок!

Она рванула из очереди и побежала, прихрамывая, навстречу молодым.

Женя, мгновенно отцепившийся от Галочки, растопырил длинные руки и понесся навстречу. Галя чуть не прослезилась, но вовремя опомнилась и принялась старательно улыбаться будущей родственнице.

– А я сразу… я ж глаз-алмаз… ну, сказал, – промычал Пашка. – Издаля видно – наш, деревенский мужик. Надо отметить.

Очередь одобрительно загудела, полушепотом обсуждая девушку и гадая, всерьез у них все или так – на лето.

– Я стоять не буду! – махнула рукой Анфиса Максимовна и с достоинством пояснила: – Сын все из города привез.

Она так обрадовалась Жениному приезду, особенно в свете того, что в дровянике прохудилась крыша, что совершенно забыла про его спутницу. А Галочка продолжала старательно улыбаться, чувствуя себя скованно. Чем объяснить поведение мамы, она не знала. То ли Женя часто привозил к ней девушек, поэтому тетка уже перестала им удивляться, то ли Галя до такой степени ей не понравилась, что будущая свекровь демонстративно решила ее игнорировать. И Женя тоже хорош! Идет, как будто один. Тоже забыл или не хочет скандала при людях.

Галя, столько лет прожившая со своей мамой и привыкшая, что любое неверно истолкованное слово может служить причиной долгосрочных разборок с умопомрачительным шумовым эффектом, всех мерила той же мерой, проводя неоправданные параллели.

– Ой, мам, – опомнился Женя. – Это Галя.

Анфиса Максимовна заволновалась. Женя впервые привез к ней девочку, и она не знала, как реагировать. Сына она любила безмерно, гордилась им, Женечка являлся главным достижением ее жизни, состоявшимся человеком, поэтому его решения не оспаривались. Если Евгений смог получить диплом, то и невесту тоже был в состоянии выбрать сам, без маминой помощи. Она желала сыну добра и заранее была согласна с любым его выбором.

– Здравствуйте. – Галя покраснела, и по затылку пробежали мурашки. Она ожидала такого же «теплого» приема, который устроила ее жениху собственная мама.

– Это моя мама – Анфиса Максимовна, а это моя Галя. – Женя выполнил торжественную часть и застыл посреди улицы, то ли предлагая дамам пожать друг другу руки, то ли освобождая место для драки.

Сраженная местоимением «моя», Галочка почувствовала себя немного уверенно и тихо сообщила:

– Очень приятно.

Мама лишь молча закивала. Девочка ей понравилась: пухленькая, с милым личиком, воспитанная. Правда, ее немного портили очки, но у каждого минуса есть скрытый плюс: очки придавали ей ореол учености. Во всяком случае, все умные люди много читали и носили очки. В этом Анфиса Максимовна была уверена.

– Галина работает в школе, учительницей, – подтвердил ее надежды Женя.

Она радостно залопотала:

– Так что ж мы стоим? Пойдемте в дом. Вы ж с дороги, голодные…

И Анфиса Максимовна неожиданно резво поскакала вперед. Галочка с удивлением отметила, что никаких негативных эмоций у будущей родственницы не вызвала, хотя Светлана Николаевна всегда говорила, что у дочери на лбу все написано и любая мало-мальски вменяемая женщина не допустит, чтобы ее сын привел в дом такое недоразумение. А еще ее приятно удивило, что слово «учительница» может кого-то настолько впечатлить. Галина даже загордилась. Анфиса Максимовна начинала ей нравиться.

– Какая у тебя приятная мама, – прошептала она Жене, переполняемая благодарностью.

– Вся в меня, – пошутил жених. – Кстати, мы-то что так несемся? Давай притормозим, чтобы мамка убраться успела.

– Куда?

– Не куда, а где. Мало ли, она ж гостей не ждала. А теперь захочет произвести на тебя впечатление. Чтобы городская не подумала, будто у нас дома всегда полы не мыты.

– Слушай, неудобно, – пробормотала Галя. То, что кто-то озабочен тем, чтобы произвести на нее впечатление, было непривычно и неожиданно. – Меня полы не волнуют.

– А я люблю, чтобы пол был чистым. Его надо мыть каждый день, чтобы внезапные гости не застали нас врасплох. Да и для себя – жить надо в чистоте.

Видимо, это была прелюдия к семейной жизни. Галочка запомнила ее, желая соответствовать гордому званию Жениной жены. Она готова была выполнять все его требования, тем более что пока никаких сверхпотребностей в женихе не обнаруживалось. Ну, любит человек чистоту, это и правильно. Женщина должна поддерживать огонь в очаге и стерильность вокруг него. Задача мужчины – принести добычу, наследить на чистом полу и уйти за новыми подвигами. А задача женщины – придать помещению первозданный вид, чтобы вернувшийся с охоты супруг имел возможность снова пачкать чистый пол и вымытую посуду. Из-за логичного довода «зачем мыть, все равно опять все испортят и измажут» распадается множество семей. Феминизм, погнавший женщину на заработки, лишил ее возможности выполнять изначально предписанные функции, которые где-то там наверху отменить забыли. В результате мужчины перестали брать в расчет тот факт, что теперь за мамонтом ходят не только они. Вариантов выживания в сложившихся условиях было несколько: женщина могла гордо уйти, поскольку в современном мире она зачастую добывала более жирную дичь, создавая здоровую конкуренцию супругу, могла остаться и в директивном порядке переписать функции, разделив обязанности поровну, или смириться и покорно тянуть обе лямки. Галочка, еще неопытная в быту и не сталкивавшаяся с хваленой мужской логикой и рационализмом, выбрала третий вариант как наименее конфликтный.