Обаятельное чудовище - Елена Сокол

— Вкусно? — Интересуется Ярик, покашливая.

Марта берет из рук Ласточкиной салфетку, вытирает ею пальцы, откладывает в сторону, а затем подносит к моему рту пирожное:

— Кусай.

Я понимаю, как это выглядит. Я все осознаю. И если это часть игры, то должен подыгрывать, чтобы побыстрее затащить ее в постель. Но также я понимаю, что ничего такого у нее и в мыслях нет. Вижу это по ее лицу, по веселому взгляду. И разум кричит мне: «Не делай этого. Не ешь у нее с рук. Ты пропал!»

Но я безвольно наклоняюсь к ее руке и… открываю рот.

Я кусаю гребаное пирожное, которое терпеть не могу — и все ради ее улыбки. Вот она. Искренняя, яркая, широкая. Зубки — белее фарфора, за ними мелькает розовый язычок. Пухлые губки, растянувшиеся в красивую плавную линию. Все, что я так сильно хочу целовать. Вся та сладость, которой никак не получается напиться, сколько бы ни старался.

Все такое беззащитное, теплое…родное… Все в ее лице. Даже эти покрасневшие и слегка припухшие от недосыпа веки, эти большие честные глаза с идеальными дугами бровей, эти покрытые румянцем щеки. Все, от чего буйно едет крыша. Все, что делает меня кем-то другим — каким-то новым мной. Колдовское, неземное, завораживающе таинственное.

— Так, ребята, кто-то еще хочет пирожных? — Спрашивает Дашка.

И я пробуждаюсь ото сна. Иду к кофейному аппарату, наливаю кофе, добавляю сахар и несу чашку Марте.

— Держи.

— А, спасибо. — Говорит она.

Спешно вытирает уголки рта салфеткой, садится на край стола и принимает чашку из моих рук.

— Сахара нормально?

— Да. — Кивает она, попробовав.

Сидит и болтает ногами, точно ребенок.

— Я запомнил, что ты кладешь пол-ложки. — Мой голос предает меня.

— Правда? — Ее удивление тоже искреннее.

У Марты сегодня хорошее настроение.

— Угу. — Стою рядом, не зная, может, лучше сесть.

— Через два дня открываемся уже со всеми нововведениями. — Напоминает Марта.

— Об этом я и хотел с тобой поговорить.

Смотрит на меня внимательно. Ее ноги перестают качаться.

— Говори.

— У нас хороший ди-джей, правда. — Прокашливаюсь, сцепляю руки в замок. — Талантливый.

— Мне вчера посоветовали кое-кого покруче.

— Давай хоть раз сделаем по-моему, Марта? Проси, что хочешь.

— Что хочу? — Ее глаза смеются.

Похоже, ей вообще было плевать на ди-джея, и она не собиралась его увольнять. Но за мое предложение зацепилась с интересом.

— Да. — Отвечаю я.

Я сажусь рядом, и теперь наши бедра тесно прижаты друг к другу. Моя кожа горит, ведь я чувствую ее жар даже через ткань одежды. Смотрю, как она вздыхает, и мое желание становится похоже на цунами — оно словно гигантская волна, утягивающая меня на глубину и забирающая дыхание.

— Ну… Не знаю… Ты можешь не курить больше в кабинете? — Вдруг спрашивает она.

— Да я могу вообще бросить. — Говорю я.

Идиот. Козел. Придурок.

Тряпка…

Что ты мелешь, вообще?

Но блин… На ее лице в этот момент расцветает такая улыбка, что я внезапно слышу, как разбивается мое сердце.

Кх-х-х!

— Вообще? Насовсем?

— Вообще. — Подтверждаю решительно.

— Идет.

Мы пожимаем руки.

Вашу мать…

Я — тот конченый осел, который сидит с девочкой из своих грязных фантазий, улыбается ей, смущаясь, и в придачу качает ногами, как гребаный третьеклашка.