Тот самый парень - Джиллиан Додд

«Пожалуйста, пусть он не ненавидит меня. Пожалуйста, пусть он не ненавидит меня. Пожалуйста, пусть он не ненавидит меня…»

Гудит лифт. Я поднимаюсь со стула и смотрю, как открываются двери. Из кабины выходит Филипп с родителями. Я всматриваюсь в лицо своего друга, но не могу понять, о чем он думает. И все же я замечаю, что его глаза не кажутся такими сердитыми, так что, возможно, надежда есть.

Филипп ничего не говорит.

Он подбегает ко мне, обнимает одной рукой и притягивает ближе.

Я закрываю глаза и шепчу ему в ухо:

– Мне жаль, Филипп. Пожалуйста, прости меня. Все, что я говорила, – неправда! Пожалуйста, прости меня, умоляю, прости…

– Принцесса, – шепчет он в ответ, – ты же знаешь, что я никогда не могу злиться на тебя долго.

И тогда начинают литься слезы.

Стоя в объятиях Филиппа, я чувствую, что весь этот кошмар становится очень настоящим.

«Ничто не становится настоящим, пока я не расскажу Филиппу, думаю я, – так почему сейчас должно быть по-другому?»

– Она мертва, Филипп, – я всхлипываю, уткнувшись ему в плечо. – Думаю, он тоже мог скончаться.

Мистер Мак медленно произносит:

– Что?..

– Возможно, он тоже мертв. Папа говорил со мной, ну, произнес мое имя и вроде улыбнулся мне. Я думала, это значит, что все будет с ним в порядке. Но его руки были холодными, а у него руки прямо как у Филиппа. Они никогда не бывают холодными. Потом, мне кажется, он перестал дышать. Раздался писк каких-то приборов, и меня попросили покинуть палату. Но никто не вышел, чтобы рассказать мне хоть что-то.

Филипп гладит меня по голове, и только поэтому мне удается выдавить из себя эти слова.

Мистер Мак падает на стул, пробегает рукой по волосам, опускает голову и держит ее так. Он поменял свою грязную кофту, и теперь на нем зеленая медицинская рубашка. Она кажется чем-то инородным на нем, ведь он тот парень, который всегда носит очень аккуратный костюм и галстук.

Внезапно я понимаю, что мистер Мак знал папу дольше меня.

Мы сидим на неудобных стульях в комнате ожидания и ждем, кажется, целую вечность.

Все по-разному справляются со стрессом. Мистер Мак ходит туда-сюда по коридору, перебирая монетки и ключи в кармане. Миссис Мак исполняет роль хозяйки. Она всем нам готовит кофе и затем прибирает беспорядок, которого на самом деле нет. Филипп сидит рядом со мной и держит меня за руки. Я просто смотрю в пространство, мозг перенапряжен, пытаясь понять, как я справлюсь со всем этим.

Наконец выходит медсестра. Она говорит нам, что папу вернули к жизни. Я ощущаю надежду, но потом она тихо добавляет, что прогнозы неутешительны, и с нами вскоре поговорит доктор.

Черт!

– Здесь есть часовня? – вырывается у меня. Внезапно я ощущаю необходимость поговорить с богом.

– Дальше по коридору и направо, – говорит мне медсестра.

– Я пойду туда, ладно? – говорю я Макам.

– Можно мне с тобой? – спрашивает Филипп. – Или ты хочешь побыть одна?

– Пойдем со мной. Мне может понадобиться поддержка, – быстро говорю Филиппу и ухожу.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает он, следуя за мной по коридору направо.

– Я зла, Филипп. Я зла на бога и хочу, чтобы он знал об этом!

Филипп следует за мной в пустую часовню.

Я выхожу вперед и поднимаю руки в воздух.

– Ладно, бог, – говорю я небесам. Не то чтобы я ожидала ответа, но мне нужно высказаться. – Каким образом они это заслужили? Почему они? Почему я?

– Джей-Джей! Ты не можешь здесь такое говорить. Это неуважительно.

– А знаешь что, Филипп? Он только что одним махом забрал у меня родителей. Кажется, я имею право сказать пару плохих слов.

Филипп вздыхает:

– Ты знаешь, что не бог вызывает аварии. Плохие вещи иногда просто случаются. Аварии, например.

– Так что произошло, Филипп? Кто или что стали причиной аварии? Разве бог не смог бы их спасти, если бы захотел? Ты не слышал о чудесах? Не думаешь, что он мог бы потратиться на одно? – Я почти кричу и на Филиппа, и всевышнего.

Парень внимательно смотрит на меня и говорит:

– Ну, одна женщина потеряла контроль над своей машиной. Пересекла разделительную полосу, – он сглатывает, – лобовое столкновение.

– О понятно. Я так понимаю, что она даже не пострадала. Скорее всего, ушла без царапинки, в то время как моя мама погибла, а папа… я не знаю, что с ним.

– Вообще-то они ехали по федеральному шоссе со скоростью сто двадцать километров в час, когда произошло столкновение. Говорят, женщина погибла мгновенно. – Он напряженно смотрит на меня и продолжает осторожным тоном: – Ее четырехлетняя дочь находилась на заднем сиденье и чудесным образом отделалась только порезами и ушибами.

О, конечно, мне швырнули в лицо мою просьбу о чуде.

– Так что могло быть и хуже. Ты могла оказаться четырехлетним ребенком без мамы.

Только Филипп может отыскать один чертов луч света в моей темной жизни.

– Ладно, – вздыхаю я. – Могло быть и хуже. Вне зависимости от моего возраста, Филипп, я не могу с этим справиться. Как это возможно?!

Я начинаю психовать!

– Я помогу тебе. – Он хватает меня за запястья и ведет к церковной скамье. – Моя семья поможет тебе. Ты же знаешь, что наши родители договорились заботиться о детях друг друга, если произойдет что-то подобное. То, что тебе восемнадцать, никак не влияет на их отношение к тебе. – Он проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, а затем берет за подбородок, заставляя взглянуть на него. – Мы любим тебя. Я люблю тебя. Все вместе мы это переживем. – Филипп слабо улыбается. – Знаешь, бабушка Мак говорила: «Бог никогда не дает тебе того, с чем ты не сможешь справиться».

– Моя бабушка говорила нечто подобное, только в ее варианте это было: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее», – я качаю головой. – Кажется, мне придется стать намного сильнее.

– Джейдин, – говорит Филипп, снова поглаживая мою щеку.

Джейдин? Филипп никогда меня так не называл.

– Ты самый сильный, – он улыбается, – и самый упрямый человек, которого я знаю. Наверное, теперь ты поймешь, сколько в тебе силы.

Не знаю, дело в мыслях о бабушке, словах Филиппа, его прикосновении, заставляющем меня расслабиться, или в «разборке» с богом, но мне становится немного лучше.