Во имя любви. Искупление - Мануэль Карлос

– Наверное, ты права, – согласился Марселу. – Дети в таком возрасте – все равно, что обезьянки. Вспомни, как они все стали повторять вслед за Марселинью: мама Элена и папа Атилиу!

Он засмеялся, припомнив, как все четверо приветствуют Элену и Атилиу, когда те приезжают в гости, бросаются им навстречу с криком: «Мама Элена и папа Атилиу приехали!» А когда видят входящих Мег и Тражану, то так же хором орут: «Дедушка и бабушка приехали!» И те не возражают, считая своими внуками всех четверых.

Бранка, которую дети тоже зовут бабушкой, однажды даже пошутила по этому поводу с некоторой обидой:

– Надо же, как Элена все устроила! Она им, значит, мама, а мы с Мег – бабки!

Эдуарда тоже засмеялась, догадавшись, о чем подумал ее муж.

С некоторых пор они научились понимать друг друга настолько, что зачастую могли обходиться и без слов.

Несмотря на то что у Бранки было трое родных внуков и двое приемных, она видела их довольно редко и как бы не считала своими. Возле детей Марселу постоянно хлопотали то Элена и Атилиу, то Мег и Тражану. А сына Леонарду вообще опекали три деда – Атилиу, Нестор и Педру, две бабушки – Сирлея и Элена, и одна прабабушка – Ленор.

Как-то Бранке довелось присутствовать на общем семейном празднике, устроенном в честь ее же дня рождения, так она весь вечер страдала от ревности и зависти, поскольку Элена, Мег. и Сирлея только и говорили, что о внуках. А Бранка в этом оживленном разговоре не могла и слова вставить.

После того вечера она и потребовала от Милены:

– Я хочу иметь своего внука! Ты должна мне его родить!

– Бранка, откуда этот тон? – усмехнулась в ответ Милена. – Что-то я давненько его не слыхала. Неужели ты выздоровела?

– Грех шутить над болезнью матери! – обиделась Бранка. – Ты стала очень черствой, Милена.

– Да я всегда была такой. По крайней мере ты так утверждала. И зачем тебе внук от черствой дочери? Не понимаю!..

– Перестань кривляться! Я имела в виду, что ты вся поглощена своим бизнесом и не замечаешь, как вокруг тебя страдают близкие люди.

– Это ты, что ли, страдаешь?

– Ну хотя бы и я! Думаешь, легко чувствовать себя инвалидом? Ты с утра до вечера на работе, Нанду – тоже. А я тут сижу одна с Зилой… Да еще и передвигаться нормально не могу… Мне бы внучонка на старости лет!..

Бранка не удержалась от слез, и Милене ее стало жалко.

– Я смотрю, ты и вправду раскисла, – произнесла она сочувственно. – Давай я снова отвезу тебя в клинику. Подлечишься там…

– Да при чем тут клиника? Я хочу, чтобы в нашем доме был ребеночек! Может, мне уже недолго осталось жить на свете.

– Ну вот, опять ты завела ту же заунывную песню, – расстроилась Милена. – Зила, принеси своей сеньоре успокоительные капли!

– Не надо, я их только что выпила! – остановила Зилу Бранка.

– Значит, скоро успокоишься, – заключила Милена. – А с внуком тебе все же придется подождать. Ты ведь знаешь: я кручусь как белка в колесе не из большой любви к бизнесу, а по необходимости. Вот встанем на ноги…

– Я слышу это уже три года!

– Но все это время я работала! У меня не было ни одного свободного дня. В такой ситуации не может быть и речи о беременности, родах, пеленках и памперсах.

– Все перечислила, кроме ребенка, – с горечью заметила Бранка. – Леу и Марселу тоже работают не покладая рук, однако ж это не мешает им радоваться собственным детишкам.

– Ты упустила одну мелочь: Леу и Марселу не вынашивали своих детей девять месяцев и не кормили их грудью.

– Но нельзя же все ставить в зависимость от бизнеса! Он может и не заладиться.

– Не каркай! У нас все получится! – уверенно заявила Милена. – А сейчас, извини, мне пора ехать в офис.

* * *

После ее ухода Бранка решила немного успокоиться за чтением утренней газеты. Но вместо успокоения получила лишь дополнительный удар в самое сердце: привычно раскрыв газету на той странице, где печаталась светская хроника, она увидела там огромную фотографию улыбающейся Изабел. Взгляд этой новоиспеченной светской львицы был устремлен прямо на Бранку и как бы говорил ей:

– Ну что, старая развалина? Сидишь, тоскуешь в одиночестве да в нищете?

– До нищеты мне, прямо скажем, далеко, – мысленно ответила ей Бранка. – И хотя я не роскошествую, но зато живу на честные деньги, заработанные моими детьми! А вот ты – воровка! И все твои бриллианты – ворованные!

Эта гневная отповедь, данная Изабел заочно, не принесла облегчения Бранке. Даже изорвав газету в мелкие клочья и выпив своего любимого мартини, она не смогла унять охвативший ее гнев и вновь всколыхнувшуюся в ней жажду мести.

– Гадюка! Змея подколодная! – лютовала в бессильной злобе Бранка. – Зила, ты видела эту наглую рожу в газете? Она теперь стала светской дамой!

А ожерелье у нее на шее – все еще то, украденное у меня и моих детей! Нет, зря я с ней не расправилась раньше! Духу не хватило… Но даже если б я устроила ей тогда автокатастрофу, Господь бы меня не наказал. Правда ведь, Зила?

– Господь сам с ней разберется, – проявила мудрость Зила. – А вы лучше постарайтесь не думать о ней. Хотите, я включу вам телевизор? Там сейчас идет интересный сериал. Очень хорошо успокаивает и отвлекает от дурных мыслей!

– Да? Ну ладно, включай…

Зила, которой не терпелось посмотреть очередную серию, тихо пристроилась за спиной у госпожи и устремила взгляд на экран, но Бранка не дала ей возможности сосредоточиться на перипетиях сюжета, вновь заговорив о ненавистной Изабел:

– Зила, ты же помнишь, какой богатой была семья Моту? И эта гадина всего нас лишила! Моя несчастная дочь не может завести ребенка, потому что вынуждена день и ночь работать. А воровка, видите ли, жирует и красуется в светской хронике!.. Господи, восстанови справедливость: разори Изабел, а Милене, наоборот, помоги в ее бизнесе, чтобы она поскорей родила мне внука!

Услышав эту импровизированную молитву, Зила отважилась дать еще один совет хозяйке:

– А может, вам стоит сходить в церковь, дона Бранка? Там помолитесь как следует, очистите душу и попросите Господа о милости.

– Ты на что намекаешь, Зила? – сердито вскинулась на нее Бранка. – На мои давние грехи? Да, я очень виновата перед Нанду. Но я тогда просто заблуждалась. Хотела убрать его с дороги Милены. И наверное, за это была наказана. Теперь вот живу у него в доме, можно сказать, ем его хлеб и мечтаю, чтобы Нанду стал отцом моего внука! Нарочно не придумаешь, правда?

– Это уж точно! – засмеялась Зила.

– Ты совсем обнаглела! Смеешься над госпожой? Где это видано! – беззлобно погрозила ей пальцем Бранка. – Будь я покрепче да посильней – уволила бы тебя!