Папина дочка - Виктория Романова

Вавилов, мать его за ногу, Денис. Оказывается, у моего придурка есть имя. Денис. Меня одну от этого имени затошнило? Ну кто в здравом уме назовёт своего сына Денис? Разве что, если его в семье совсем не любят. Хотя, как его можно любить с таким-то противным характером? Не человек, а ходячее фу.

Как всё было.

Сначала я сидела и молчала. Потом я сидела и смотрела на ту ссылку, что кинули Дине. Потом я снова сидела и молчала. А потом я орала! Про себя. И вслух немножечко. Ну так, чисто связки разминала.

— Да не буду я этого придурка о помощи просить!

— Да пусть он в ад катится со своими оценками!

— Мне легче в другой ВУЗ перевестись, чем поговорить с этим придурком!

— Да неужели у нас больше нет умных людей в университете?

Как оказалось, есть, вот только им всем я нафиг не нужна, а исправлять мою репутацию за деньги слишком дорого в моем нынешнем финансовом положении. Дина сначала слушала, потом уговаривала, затем чуть ли не умоляла, а в итоге — наорала на меня в ответ.

В общем, успокаивались как могли.

— Ну так что? — Дина лежала в позе звезды на своей кровати, потому что ор на меня выбил из неё все силы, — Ты поговоришь с ним?

— Когда меня змея за ногу укусит.

— Ясненько.

Правда, змея меня всё-таки укусила, причем гораздо быстрее, чем я могла ожидать. Змею звали Ольга Александровна и она вела у меня семинар по экономике. Обычно, ко мне она не прикапывалась и когда я не могла дать ответ на впорос, просто спрашивала другого. Однако, сегодня она решила чуть ли не наизнанку меня вывернуть, но ответ всё-таки вытянуть их меня. А когда ей это не удалось — влепила мне два.

Дело пахнет жаренным. Скоро и другие преподы начнут обращать на меня внимание и тогда мне точно ничего не светит. Да ещё влетит от отца и декана. Наверное, именно это и заставило меня задержаться после пар.

Вавилов, к черту его имя, собирался очень медленно. Вообще никуда не спешил и это мне было очень выгодно! Сегодня я снова сидела сзади него, поэтому подойти к нему не было проблемой. Проблема была в том, что как только я смотрю на него, мне хочется назвать его придурком и послать его так далеко, как он ещё не бывал.

В конце концов, я крепко зажмурилась и дернула его за рукав.

— Что?

Максимально лаконичен. Сегодня он снова был в очках, а ещё в белой рубашке, рукава которой закатал до локтя, черных джинсах и белых кроссовках. Что-то с чем-то. Будь у меня время — дала бы ему урок по стилю.

— Можно с тобой поговорить?

— Говори.

Я видела, как Шырли-Мырли косятся на нас, а потому — молчала. Видимо, до парня тоже дошло, что разговор не терпит лишних ушей, потому что он сложил свои вещи и стал терпеливо ждать, пока последний не выйдет из аудитории. Последними были Шырли-Мырли, разумеется.

— Так, о чём ты хотела поговорить?

— Это не совсем… — так, соберись, тряпка, — Хотела попросить тебя о помощи.

— Подтянуть в учебе?

— Как ты…

— Очевидно же, что тебе нужна помощь, — он неопределенно махнул в сторону преподавательского стола, — Только я благотворительностью не занимаюсь.

Он подхватил свою сумку со стола, а я, черт его знает зачем, схватила придурка за руку, не давая ему уйти.

— Погоди, — шепчу я, потому что голос надламывается от осознания того, что я делаю, — Прошу тебя, помоги мне.

— И почему я должен это делать?

Я закусила губу. Не должен. И предложить взамен я ему ничего не могу.

— Ты же добрый… — неуверенно растягиваю я.

— Недавно я был придурком.

Как мило, что ты помнишь! Хотела закатить глаза, но боялась спалить контору. Мне нужно ему что-то предложить, как-то подкупить его, чтобы он согласился.

— Что ты хочешь взамен?

— У тебя нет ничего такого, что могло бы меня заинтересовать, — на его бледно-розовых тонких губах появляется усмешка, — Хотя…

Ой, не нравится мне это.

— Что?

Он внимательно всматривается мне в глаза, а я боюсь отвести взгляд. Не знаю, что он увидел, но мне показалось, что он вот-вот изменит своё решение.

— Пожалуй, я могу тебе помочь, если ты кое-что сделаешь.

— Говори уже.

Оказывается, я всё это время с силой сжимала его плечо. Убираю руки так быстро, словно всё это время они касались раскаленной трубы. Смущаюсь, опускаю глаза. Жду его приговор.

— Переспи со мной.

Чего? Мои брови тут же сходятся на переносице, а взгляд взметается вверх. Но нет, он не шутит. Переспать с ним? Да он за кого меня принимает?! С чего он вообще взял, что я…

Ясно. Хочу ударить себя по лбу, за глупость и опрометчивость. Он видел, что я говорила с Артемом, видел, как он зажимал меня прямо в коридоре, а через несколько дней все слухи обо мне исчезли. Волшебство-то какое. Видимо, наш отличник сложил два и два. Вот только ошибся.

— Мне любопытно, — продолжил он, когда не получил от меня ответа, — Что в тебе такого особенного, раз ради твоего тела люди заключают с тобой сделки.

Один. Хлесткий. Удар. Пощечина. Я ударила этого придурка по лицу и ни о чём не жалею! Сделал моё тело какой-то разменной монетой и думает, что я на это соглашусь. Вот кого мне ещё проучить надо! Артём в прошлом, Катя в будущем, а вот этот хмырь — моё настоящее.