В канун Рождества - Розамунда Пилчер

— Ты и я?

— И Элфрида.

— На две недели?

— Конечно.

— А она не будет возражать?

— Готова держать пари на последний доллар, она будет вне себя от радости.

— Как мы ее спросим?

— Я ей позвоню. Телефон у меня есть.

— Сейчас позвонишь?

— Нет, не сейчас. Когда вернусь в Патни. Не хочется, чтобы о наших планах кто-то узнал, пока они не оформились окончательно. Потом мы представим их как свершившийся факт.

— А если Элфрида не примет нас на Рождество?

— Не будем пессимистами. Надо верить, что все устроится. А пока никому ни слова, договорились? Это будет наш секрет. — Кэрри посмотрела на часы. — О Господи, уже почти час. Я умираю с голоду, а ты? Твоя бабушка сказала, что приготовит суп и паштет, но я не уверена, что мне этого хватит. Почему нам не отправиться на ланч всем вместе? Есть тут какое-нибудь недорогое заведение с хорошей кухней?

— Да, «Розетти», в пяти минутах ходу.

— Итальянская кухня?

— Да. Спагетти и тому подобное.

— Моя любимая еда. Давай пойдем и объявим нашим мамам, что хотим их угостить.

Люси вспомнила об Эмме.

— Сегодня после ланча мы с подругой собирались пойти в кино. Я с ней встречаюсь в половине третьего.

— Как ты туда едешь?

— На метро.

— Нет проблем. Мы пообедаем, а потом я посажу тебя в такси. Ты не опоздаешь.

Все устраивалось просто замечательно. Ланч в ресторане, такси. Люси хотелось бы знать, богата ли Кэрри сейчас, когда вернулась из Австрии. Выглядела она, без сомнения, здорово — классная одежда, сияющие волосы, эффектная косметика… совсем как те изысканные модели, позирующие в коже и мехах, фотографии которых мелькают среди глянцевитых страниц любимого бабушкиного журнала «Vogue». Люси вдруг показалось, что из темного холодного угла она вышла на яркий и ласковый солнечный свет. Все ее существо будто освободилось, сбросило тревоги; Кэрри вернулась, и ее благотворное присутствие преобразило все вокруг. К своему ужасу, Люси почувствовала, как ее глаза затуманивают непрошеные слезы, а лицо морщится, как у ребенка.

— Ой, Кэрри…

— Эй, не плачь. Не о чем плакать. Мы прекрасно проведем время.

Кэрри распахнула объятия, и Люси приникла к ней, прижимаясь щекой к мягкому кашемировому свитеру, вдыхая его аромат. Кэрри и в самом деле здесь, с нею. Слава Богу, странные слезы не пролились, отступили. Люси нашла носовой платок и энергично высморкалась:

— Извини.

— Иди умойся и оденься. А я пойду к нашим мамам и порадую их хорошей вестью.

— Только о ланче?

— Конечно. Остальное — пока что наша с тобой тайна.

Доди была в маленькой кухне, где без всякого энтузиазма пыталась приготовить обещанную легкую закуску. Она уже накрыла на стол и сейчас держала в руках консервную банку с супом.

Кэрри сказала:

— Подожди, не открывай.

Доди обратила к дочери удивленный взгляд:

— Почему?

В кухне она казалась не на месте — в нарядном, изящном платье, причесанная волосок к волоску, даже без передника. Банку она держала на отлете, в вытянутой руке, будто боясь, что та ее укусит.

— Потому что мы идем в ресторан. Я угощаю. Мы с Люси решили, что надо немного себя побаловать. Она предложила пойти к «Розетти». Ты согласна?

— Да. — В голосе Доди слышалось сомнение. — Но я думала, мы удовольствуемся супом и паштетом.

— Да, но потом мы передумали.

— Уже почти час. Будет ли там свободный столик?

— Может быть, ты позвонишь туда? Знаешь номер?

— Кажется, да.

— Тогда позвони, пожалуйста. А суп оставь на ужин. Где Никола?

— В гостиной.

— Дуется?

— Нет. Очень собой довольна.

— Давай заключим договор. За ланчем ни слова о Флориде. С Люси довольно.

— С меня тоже.

Никола сидела в глубоком кресле и листала новый номер «Харперз Куин», который купила, когда возвращалась домой из туристического бюро.

— Обдумываешь гардероб для Флориды?

Никола захлопнула журнал и швырнула его на пол.

— Я знаю, что у тебя на уме, Кэрри, но мне на это наплевать.

— Понимаю… Почему бы тебе не поехать, если хочется.

— Ты действительно так думаешь?

— Все лучше, чем торчать здесь, ссориться с матерью и чувствовать себя обиженной.

— Чрезвычайно тебе признательна.

— Ох, Никола… — Кэрри присела на подлокотник дивана. — Давай заключим перемирие. Мы собираемся пойти на ланч. Это нас немного ободрит. И не будем говорить ни о Флориде, ни о Борнмуте, ни о Рождестве.

— Это Люси предложила?

— Нет, я… Никола, хочу тебя поздравить. Люси очень милая и у нее прекрасный характер, чего не скажешь о большинстве четырнадцатилетних девочек. Ты проделала колоссальную работу.

— Да. — Никола, у которой выбили из рук оружие, позволила себе криво улыбнуться. — Спасибо. Нелегко это было, — торопливо добавила она.

— Я никогда не считала воспитание детей легким делом. И на твоем месте, наверное, не справилась бы. А сейчас давайте собирайтесь. Ма звонит в ресторан, чтобы заказать нам столик. Мы с Люси намерены съесть горы спагетти «карбонара».

Над камином висело венецианское зеркало в золотой раме, в котором отражалась анфилада комнат с их великолепным убранством. Никола остановилась перед ним и принялась изучать свое отражение, коснулась волос, провела мизинцем по накрашенным губам. Встретив в зеркале взгляд Кэрри, она сказала:

— И все-таки проблема остается.

— Я попытаюсь ее решить.

— Кэрри, почему ты вернулась из Австрии?

— Видишь ли, — Кэрри пожала плечами, — это было внезапное решение.

— Что ж, какова бы ни была причина, я тебе благодарна, — сказала Никола и взяла свой меховой жакет. — По крайней мере, хоть частично избавишь меня от обузы, — добавила она ложку дегтя.

Ланч в ресторане оказался очень удачной затеей. И Доди, и Никола обожали ресторанную атмосферу, и за время короткого пути от Фарнем-корта до «Розетти» настроение у обеих заметно улучшилось. Холодный и хмурый декабрьский день послужил для Доди прекрасным поводом, чтобы укутаться в новое отороченное черным мехом пальто. И когда она вошла через стеклянные двери в теплое, напоенное восхитительными ароматами помещение и к ней бросились милые, улыбающиеся итальянцы, чтобы помочь раздеться, она почувствовала себя красивой знатной дамой. Небольшой ресторан был уже заполнен, но для них оставили столик в углу. Они уселись, и Кэрри, не теряя времени, заказала напитки: джин с тоником для Доди и Николы, кока-колу для Люси, сухой херес — для себя. Потом выбрала столовое вино. Алкоголь и приятная атмосфера действовали расслабляюще и успокоительно, постепенно напряженность исчезла и завязалась если не слишком оживленная, то вполне доброжелательная беседа.