Девушка из его прошлого - Трейси Гарвис Грейвс

– О!

– Садись сюда, – сказал он, похлопав по стойке.

Я взгромоздилась на нее, а Джонатан встал между моих ног.

– Держу пари, это как книжка-раскраска.

Заостренным концом Джонатан провел по линии моих губ с точностью хирурга. Затем он короткими движениями провел по самим губам. Я сомкнула их и разомкнула, наслаждаясь слабым чмокающим звуком, который получился, и широко улыбнулась.

– Взгляни на себя, – предложил он.

Я оглянулась через плечо, с изумлением уставилась на девушку в зеркале.

– Ух ты! – сказала я.

Яркий цвет подчеркивал черты моего лица и заставил задуматься, а вдруг толика туши уравновесит эффект и улучшит его еще больше. Дженис будет в восторге, когда я спрошу ее.

Я обернулась, и Джонатан взял меня за подбородок, повернул мое лицо вправо, а затем медленно влево, изучая мои губы.

– Мне нравится.

Он посмотрел мне в глаза, когда сказал это, и как раз в тот момент, когда я уже не могла больше выдержать его пристальный взгляд, Джонатан закрыл их и прижался лбом к моему. Может быть, то, что я испытывала в тот момент, другие люди тоже чувствовали, когда долго смотрели в глаза друг другу. Когда Джонатан и я были соединены лбами, я могла с этим справиться и знала, каково это – испытывать глубокую привязанность к кому-то.

Годы спустя, во время терапии, когда Тина помогла мне понять, что он сделал это специально, я испытала глубочайшую печаль, что его потеряла. В тот момент я скучала по нему больше, чем когда-либо. Возможность увидеть его снова казалась мне крайне маловероятной. Но в тот день в его ванной комнате, в доме его матери в Уокигане, я знала, что Дженис была права, когда говорила, что я влюбляюсь в Джонатана. Пусть даже я сама еще не могла до конца осознать это.

– Я не позволю никому причинить тебе боль, как это сделали те девочки, – сказал он.

– Хорошо, – ответила я, потому что ни на минуту не сомневалась, что он говорит правду.

Джонатан поцелуями стер с меня помаду.

Джонатан хотел уехать в четыре часа, чтобы мы успели зарегистрироваться в отеле и попасть на напутственную речь для команды в номере Эрика.

– Мам, почему твоя машина стоит на подъездной дорожке, а не в гараже? На улице мороз, и сегодня ночью должен пойти снег. Дай мне свои ключи, я ее отгоню.

– Кажется, я их куда-то положила.

– Ну так просто дай мне запасные.

– Это и был запасной комплект. Свои я потеряла месяц назад. Я думала, они рано или поздно найдутся.

– Когда ты их в последний раз видела?

– Я вчера ездила в магазин, а когда вернулась домой, мне показалось, что я положила их в маленькую керамическую чашу на стойке. В ту, которую сестра привезла мне из Парижа.

Джонатан ушел на кухню и вернулся со связкой ключей.

– Верно, мама, они действительно были в чаше.

Она рассмеялась и покачала головой.

– О боже ты мой! Похоже, праздники меня в этом году доконали. Спасибо, дорогой. – Она поцеловала Джонатана в щеку и забрала у него ключи. – Сейчас же положу их назад в чашу. До сих пор не могу найти другую связку, – сказала она, выходя из комнаты.

Когда мы уезжали, мама Джонатана стояла на подъездной дорожке и махала нам вслед. Я с энтузиазмом помахала в ответ.

– Это было странно, – сказал Джонатан. – Моя мама никогда ничего не теряет.

– А я все теряю, – сказала я. – Может быть, поэтому мне так понравилась твоя мама.

Он на секунду оторвал взгляд от дороги и улыбнулся мне.

– Она тебе понравилась?

– Да. Твоя мама была очень мила со мной.

– Она мне сказала, что ты ей тоже нравишься. Правда, снова назвала тебя Кэтрин, но какого черта? Главное, что ты ей нравишься.

Я тоже засмеялась.

– Да.

Главное, что я ей нравлюсь!