Любить не страшно! - Дебора Тернер

Кейд снова вздохнул и пятерней взъерошил волосы.

— Ты тут ни при чем, это я во всем виноват.

— Но я же тебя желала, — упрямо возразила Энджи.

— Ради Бога, Энджи, не смотри ты на меня, как на врага!

Он отошел к окну и посмотрел на улицу. Если бы Энджи не знала, что этого не может быть, — потому что не может быть никогда, — она бы подумала, что Кейд пребывает в растерянности. Наконец он повернулся к ней.

— Я должен рассказать тебе о своем браке, но для этого мне придется сначала рассказать о браке моих родителей, — решительно начал Кейд. — Думаю, ты знаешь, что мой отец слыл бабником.

Энджи смущенно кивнула.

— И не без оснований. Если бы составить список его любовниц, он получился бы длиной в руку. Но при этом отец утверждал, что любит мою мать. Самое удивительное, что он действительно ее любил — на свой лад, конечно.

Энджи фыркнула. Кейд невесело улыбнулся.

— Совершенно с тобой согласен. Мать любила его до безумия, но она не могла смириться с его изменами, а он, по-видимому, не мог себя обуздать. Но отец не был распутником, он не соблазнял девственниц, надо отдать ему должное, он всегда выбирал любовниц из женщин искушенных. Кажется, я упоминал, что помню жуткие ссоры родителей и последующее ледяное молчание, но я не сказал, что мать дважды пыталась совершить самоубийство.

Энджи тихо ахнула. Кейд все тем же бесцветным, лишенным всяких интонаций голосом продолжал:

— Еще лет в семнадцать я твердо решил, что никогда не заставлю женщину терпеть такие муки. Я хотел, чтобы мой брак был совсем другим, без любви, которая причиняет людям столько страданий, чтобы это был брак двух здравомыслящих людей, основанный на обоюдном согласии.

— Теперь я понимаю, почему ты так решил, — тихо сказала Энджи.

По сравнению с семьей Кейда ее собственная казалась относительно благополучной, ее отец, по крайней мере, изменил только один раз, в первый и в последний, и прожил со второй женой до конца своих дней.

— Я выбрал Аллегру вполне осознанно. Мы были одного круга, оба хотели иметь детей, она была умной и доброй. — Помолчав, Кейд словно нехотя добавил: — И красивой, я знал, что мне будет приятно заниматься с ней любовью.

Энджи покраснела и возмущенно воскликнула:

— Какой трезвый расчет! Ты не человек, а арифмометр!

Не обескураженный ее вспышкой, Кейд продолжал:

— А еще я выбрал ее потому, что, хотя я ей нравился, она меня не любила. Я рассчитал, что в таком браке мне ничто не угрожает. С Аллегрой я не рисковал потерять самообладание, мне не грозила перспектива отдать свое сердце женщине, которая будет обращаться с ним так же, как обращался мой отец с сердцем жены. Я выбрал легкий, безопасный, но трусливый путь.

Кейд замолчал, и повисла напряженная тишина. Когда он снова заговорил, его голос разительно изменился, стал резким.

— А потом, накануне свадьбы, я встретил тебя, невинную семнадцатилетнюю девушку, и влюбился так, что самому страшно стало.

Энджи замерла, не в силах ни пошевелиться, ни что-нибудь сказать.

— Я не верил в любовь с первого взгляда и сейчас не верю, но что случилось, то случилось. Я женился на Аллегре, потому, что обещал и потому, что по-прежнему верил, что с ней я буду в безопасности. Если бы она не погибла, я бы и сейчас был ее мужем.

Это бесстрастное заявление вселило в Энджи надежду: она поняла, что Кейд человек слова и если уж обещал что-то, то сдержит обещание, чего бы ему это ни стоило.

— Мне очень жаль, что Аллегра когда-то думала, что я ей изменяю, — откровенно сказал Кейд. — Но хотя она была рада услышать, что я ей верен, я знаю, даже если бы это было не так, она бы никогда от меня не ушла. Аллегра была готова довольствоваться тем, что имеет. — Он помолчал. — А я пытался убедить себя, что доволен своим выбором.

Энджи молча подняла на него взгляд, из глаз Кейда на нее полыхнуло таким огнем, что она отшатнулась.

И вот через шесть лет я увидел тебя снова и понял, что все эти годы обманывал самого себя. Желание, которое, как я думал, мне удалось погасить, на самом деле все это время тлело где-то глубоко во мне. Стоило мне тебя увидеть, как оно вспыхнуло вновь и даже стало сильнее из-за того, что я его долго подавлял. И я понял по твоим глазам, что ты чувствуешь то же самое.

— Это не любовь, — неуверенно возразила Энджи.

— Может быть. Но потом я обнаружил, что ты не только невыносимо желанная женщина, но и умная, добрая, с сильной волей. Я понял, что хочу прожить с тобой всю жизнь. Как, по-твоему, Энджи, это любовь? Если да, то, значит я тебя люблю.

Энджи всматривалась в красивое, но напряженное лицо, не в силах поверить своим ушам. Наконец она осторожно переспросила:

— Любишь?

— Не знаю, что это, если не любовь. Страсть — это прекрасно, ни с одной женщиной мне не было так хорошо, как с тобой, но это только небольшая часть того, что я чувствую.

Энджи вскочила и шагнула к Кейду, в ее глазах вдруг заблестели слезы.

— Но, если ты меня любишь, почему ты позволил мне улететь с Треско? Почему ты целых три месяца не давал о себе знать? Не может быть, чтобы ты не догадывался о моих чувствах, но ты…

Не договорив, Энджи схватила его за плечи и попыталась встряхнуть, но это было все равно, что пытаться пошатнуть скалу. Злясь на себя за слабость, Энджи уронила руки и хотела отойти, но Кейд схватил ее за запястья.

— Я пытался бороться со своим чувством. Меня ужасала мысль, что я могу уподобиться своей матери, попасть в зависимость от тебя, стать рабом своей любви. Вот почему я тебя отпустил. А потом понял, что без тебя, моя жизнь пуста. — Кейд замолчал и в упор посмотрел на Энджи. — Надеюсь, ты тоже меня любишь. Ты была девственницей, но отдалась мне, неужели тобою двигали только похоть и любопытство?

Энджи покраснела, потом побледнела и со вздохом призналась:

— Нет. Но, Кейд, я тебе не подхожу…

Кейд изобразил озабоченность.

— Как будто я сам не знаю. Если уж начистоту, то более неподходящей жены, чем ты, я и представить не могу. Боюсь, я потеряю все деньги до последнего пенни, потому, что вместо того, чтобы руководить компанией, все время только о тебе и думаю.

Как Кейд и рассчитывал, ему удалось рассмешить Энджи, но улыбка продержалась на ее губах недолго.

— Боюсь, твоя мать никогда…

— Ерунда, — перебил Кейд, — мама желает мне счастья, стоит ей увидеть нас вместе, как она сразу поймет, что мое счастье — это ты.

Энджи всмотрелась в его лицо и поняла, что Кейд говорит всерьез. У нее появилась надежда, но оставались и некоторые сомнения.

— Ах, Кейд, если бы все было так просто…

— Я знаю одно: вместе мы сможем все, что захотим. Без тебя моя жизнь пуста, если ты не сможешь жить в моем мире, тогда я оставлю его и буду жить с тобой там, где ты захочешь.