Шёпот ветра - Ольга Заушицына

Стас точно её знал. Эти губы десятки раз целовали его во сне, а глаза, что загадочно поблескивали в прорезях кружевной маски, он видел буквально сегодняшним вечером. Перед тем, как Сватова поцеловала другого. И лилия на левой лодыжке, которую Серебров приметил в первый день их знакомства, только подтверждала его догадку.

— Даже не мечтай, Серебро. Эта цаца не продается, — отозвался Морыгин. Он, как и прежде, продолжал снимать видео.

— А ты откуда знаешь? — заторможено спросил тот. В голове никак не укладывалось, что та серая университетская мышь, которая опустила его на глазах у всего филфака, и сексуальная незнакомка на шесте — одно лицо. Полная сирота, родилась и выросла в каком-то захолустье, поступила по льготам, но учится хорошо — если верить данным раздобытым через связи в ректорате. Искусная танцовщица, которая умеет постоять за себя — если полагаться на собственный опыт.

— Да пацаны как-то хотели её снять, но обломились. У них здесь свобода выбора, — хмыкнул Морыгин. — Хочешь продавать себя — пожалуйста. Только делиться не забывай. Не хочешь — остальные шлюхи найдутся. Эту, кстати, купить можно, — парень указал на светловолосую девушку, что изгибалась в стальном кольце. — Правда, не дешовая зараза.

— Смотрю, пацаны не поскупились на инфу, — с намеком протянул Стас, усваивая сказанное.

«Значит, не продается».

Лицо парня тут же рассекла кривая усмешка. А в руках, как по волшебству, появился смартфон с включенной камерой. Стас Серебров не понаслышке знал, что всё в этой жизни можно купить. Ведь его самого не так давно продали.

«Тот, кто владеет информацией — владеет всем», — часто талдычил Стасу отец. И впервые парень был вынужден с ним согласиться. У Сереброва складывалось полное впечатление того, что Сватова теперь в его абсолютной власти. Словно послушная марионетка, куда поведешь — туда и пойдет.

Никакой воли. Никаких желаний. Безусловное подчинение.

И унижение.

Еще вчера, осознав, кто скрывается за кружевной маской развязной танцовщицы, Стас желал всего этого для Кати. Но минуты шли, а он всё смотрел на полуобнаженную девушку у шеста и понимал, что ему хочется совершенно иного.

Сереброву не нужны были страдания и позор Сватовой. О нет. Всё оказалось намного сложнее: Стасу была нужна она. Такая, как есть. Без остатка.

Катя ему нравилась. Сильно нравилась. И только поэтому Стас в кое-то веки решился на поступок. Пусть тот и не походил на романтический подвиг.

План был до гениального прост: шокировать девушку внезапным появлением; немного поиздеваться — надо же как-то её урезонить?! — премьерным показом видео; и забрать с собой на гулянку к Морыгину. Однако с Катей всё гениальное превращалось в глупость.

Стоило Стасу её увидеть, как он понял — не пойдет. Ни за что не пойдет с ним добровольно.

Серебров не терпел, когда его планы рушились. И часто на кураже совершал необдуманные поступки. Например, доводил до слез понравившуюся девушку:

— Ты что, ревела? — выпалил он, заметив её покрасневшие глаза и немного распухший нос.

— Просто у меня аллергия на мудаков, — ответила Катя, нервно одергивая одежду.

Парень еще раз оглядел Сватову, отмечая знакомые рваные джинсы, свободную рубашку и небрежный пучок на голове, — наверняка ведь назло ему так вырядилась, — и вновь сосредоточился на лице собеседницы:

— Точно ревела, — подытожил он, делая шаг навстречу. Внутри что-то дрогнуло. Ему вдруг захотелось прикоснуться к воспаленной коже и убедить её, что его угрозы блеф. Что ей нечего бояться.

Жаль Серебров не знал, что Катя его не боялась. Она его ненавидела:

— Ага, лила слёзы по твоей чёрной душонке, — девушка развернулась и поспешила прочь по коридору: — Надеюсь, ты будешь гореть в аду, Серебров.

— Считаешь меня придурком? — крикнул он ей вдогонку и поспешил следом.

— О, как я смею?! — притворно ужаснулась Катя, сворачивая к лифтам. — Моё мнение о тебе гораздо хуже, зайчонок.

— Постараюсь оправдать твои ожидания, киса, — Стас нагнал её и нажал на кнопку вызова.

Сватова со странным выражением на лице проследила за его жестом и зашагала дальше к лестнице:

— Ехать с тобой в тесном, замкнутом пространстве? Спасибо, но я пока не спятила.

Стас, от нечего делать, поплелся следом. Его губы то и дело трогала нечаянная улыбка.

***

— Добро пожаловать в мой персональный ад, — торжественно провозгласил мажоришка, стоило нам ступить на до неприличия ухоженную лужайку, на заднем дворе роскошного дома.

— Надеюсь, у них где-нибудь припасен котелок с кипящим маслом для тебя, — искренне пожелала я, оценивая обстановку.

Надо признать роскошным оказался не только особняк: широкие ровные клумбы с различными видами цветов, будто изысканная рама для гениальной картины, оформляли безупречный зеленый газон, который сейчас уничтожали десятки ног. А мраморный фонтан со статуей полуобнаженной девы с кувшином в руках, как бы намекал, что даже ущерб от сотен ног вряд ли огорчит владельца этой роскоши.

Играла живая музыка, а помеж гостей сновали официанты с выпивкой и закусками. Но мой взгляд то и дело привлекала утонченная фотозона с именем царька и некой Миланы.

— Только не говори, что Stanislav это ты, — я указала на деревянную ширму, украшенную, как и все здесь, пионами, с кричащей надписью: «Stanislav £ Milana». И припомнив, что уже встречала нечто подобное, ошеломленная повернулась к царьку: — Погоди, ты что, привез меня на собственную свадьбу?

Я по новой взглянула на разряженных от кутюр незнакомцев, которые чинно передвигались от столика к столику. Фуршет — вспомнила нужное определение, изучая пиршественные столы в тени огромных квадратных зонтов, что чем-то походили на пляжные. Здесь совершенно точно что-то отмечали. И это загадочное "что-то" очень напрягало.

— Беспокоишься, что одета не по дресс-коду? — мажоришка перехватил два бокала с шампанским у официанта и протянул один мне. — Или, что пришла без подарка?

— Ещё чего, — я осторожно пригубила напиток и, опомнившись, пригрозила парню: — Только не вздумай напиваться, Серебров! Тебе ещё меня домой везти!

— Слушаюсь и повинуюсь, — продолжал изображать покладистость царек, нервируя больше обычного. Я чувствовала себя добычей, у которой под боком притаился подлый хищник.

Стоило мне выйти из комнаты, как мажоришка из циничного мерзавца, который буквально пять минут назад клялся меня уничтожить, неожиданно превратился в этакого своего парня. Нет, он, как и раньше, оставался заносчивым идиотом, но всё чаще шутил, улыбался, и даже — ну, это полная жуть! — делал комплименты. Единственный раз, когда царек стал прежним, случился в машине: ему позвонил отец. Поначалу Стас отвечал сдержанно, но под конец разговора уже разорялся матом, а потом резко развернул машину и привез нас сюда.