Плохая компания - Юлия Гетта

— Подожди, малыш, сейчас я приду.

Коснувшись Настиной щеки невесомым поцелуем, Саша куда-то ушел, оставив ее на балконе одну.

Девушка нервно обхватила себя руками и снова огляделась по сторонам. Все происходящее казалось ей каким-то странным затянувшимся сном, и она никак не могла понять, нравится ей этот сон или наоборот, пугает? С одной стороны Настя была счастлива оттого, что теперь они с Сашей могут быть вместе, ни от кого не скрываясь и не прячась, но с другой — её не покидало тревожное ощущение, будто ничем хорошим все это не закончится.

Скорее всего, все дело в ее страхе перед отцом. Ещё никогда прежде Настя не позволяла себе разговаривать с ним в подобном тоне. Да что там, она и представить себе не могла, что однажды осмелится ему угрожать и даже шантажировать! Но когда он пообещал ей, что переломает Саше все кости, или сделает так, чтобы его вообще посадили, если она посмеет еще хоть раз встретиться с ним, внутри будто перевернулось что-то. Ее будто подменили. Настя кричала на отца, как безумная, и клялась, что если он посмеет хоть пальцем тронуть ее парня, то она сама посадит его за решетку. Просто пойдёт в полицию и расскажет там, что его отец регулярно злоупотребляет служебным положением и берет взятки. И расскажет об этом не только в полиции, но и всем вокруг: его знакомым, друзьям, коллегам по работе. Все узнают, какой он!

После этих слов лицо отца сделалось багровым, страшным. В тот момент Настя почему-то совсем его не боялась, но вот сейчас, когда этот тяжелый момент остался позади, смелость почему-то покинула ее. Теперь от одного воспоминания о том, как он смотрел на неё, мороз шёл по коже. И как только он ее вообще не убил за такую дерзость? Она ожидала, как минимум, пощечины, но он ее не тронул. В голове девушки до сих пор звучали его слова, произнесённые ледяным тоном:

«Что ж, если тебе эта шваль дороже отца, тогда вали к нему и больше не возвращайся».

Настя растерялась сначала. А потом развернулась и пулей вылетела из дома. Даже не подумав прихватить с собой деньги или хоть какие-то вещи.

Ей было не стыдно за свой шантаж. Потому что сам отец не раз прибегал к такому приему, чтобы заставить ее делать так, как он хочет. Например, чтобы она не общалась с детьми соседей, с которыми у него конфликт, или чтобы ходила на дополнительные занятия по правоведению, вместо актерского кружка, куда ей так хотелось попасть. Чтобы поступила на выбранный им факультет, и даже не думала рассматривать другие варианты.

Настя со всем могла смириться, пусть и скрипя зубами, но могла. Вот только когда дело коснулось Саши, поняла, что больше не позволит отцу решать за себя. Это ее жизнь, и только она может распоряжаться ею. Девушка ни за что бы себе не простила, если бы Саша из-за неё пострадал. Он замечательный парень, добрый, внимательный, заботливый. Он относится к ней так, как еще никто и никогда не относился. И она… любит его. Да, любит. И плевать, что прошло слишком мало времени с момента их знакомства, Настя уже успела узнать его достаточно. Но отцу этого не объяснишь. Он даже и слушать не стал бы. Он никогда ее не слушал. И пусть. Она все правильно сделала. Вот только все равно почему-то было очень страшно.

Саша вернулся на балкон с комплектом постельного белья, которым сам же и застелил разложенный диван, не позволив Насте помочь ему. Вместо этого дал ей свою свежую футболку, и велел переодеваться ко сну.

Девушка отошла в угол, сняла с себя платье и надела врученную ей футболку, которая вполне могла сойти за ночную сорочку — такой длинной оказалась. Немного подумав, Настя сняла с себя и бюстгальтер, вытащив лямки через рукава, и, сложив свою одежду горкой на стуле, робко приблизилась к дивану, присев на самый его край. Саша, закончив с постелью, тоже снял с себя все, кроме нижнего белья, после чего повернулся к Насте и кивком головы указал на диван:

— Ложись, малыш.

Девушка тут же послушно забралась под одеяло, натянув его почти до самой шеи. Саша лёг поверх него на бок и, подложив руку под голову, уставился на Настю с легкой улыбкой на губах.

— Поверить не могу, что мы проведём эту ночь вместе, и утро тоже. Что не нужно больше расставаться.

Настя непроизвольно улыбнулась в ответ, неловкость сразу покинула ее. Она откинула одеяло, придвинулась ближе к парню, обняла его и поцеловала в губы. Саша тут же прижал ее к себе, сжал рукой ягодицу, скользнул под футболку, накрыл ладонью обнажённую грудь. Весь воздух покинул легкие девушки от горячих импульсов, простреливших тело от прикосновений парня. Ей вмиг стало очень жарко и тяжело дышать. Она аккуратно уложила ладони на обнаженную грудь Саши и прижалась губами к его ключице, отставив на ней влажный след. Парень шумно выдохнул, поймал ее губы и поцеловал, глубоко проникая языком в рот.

— Малыш, я тебя хочу, — горячо прошептал он, почти до боли сжав ладонями ее талию. — Не могу больше терпеть.

— Я тоже хочу, — выдохнула она, глядя Саше в глаза, и в ту же секунду перестала дышать, испугавшись собственных слов.

Саша прижал ее к себе так крепко, что казалось, будто хочет раздавить, но почти сразу отпустил, и снова пристально посмотрел в глаза.

— Уверена? — тихо спросил он.

— Но твоя мама… — растерянно пролепетала Настя, все еще не осознавая, что уже согласилась.

— Она крепко спит. Но даже если проснется, сюда не войдет.

— Саша… — выдохнула девушка, когда он аккуратно перевернул ее и уложил на спину, а сам навис сверху, удерживая свой вес на руках.

— Что, малыш? — едва слышно спросил он, его голос внезапно как будто охрип.

Она вдруг испугалась. Вдруг передумала. Ноги сами собой плотно сжались, а обе руки уперлись ладошками ему в грудь. И с удивлением Настя ощутила, как все его тело сотрясает мелкая дрожь.

— Ты дрожишь? — изумленно выдохнула она.

— Ты тоже, — тихо отозвался он.

И она вдруг поняла, что да, она тоже вся трясется от страшного волнения. Больше они не сказали друг другу ни слова. Саша наклонился к ее губам, и стал целовать их нежно, и вместе с тем требовательно. Одновременно снимая одной рукой с нее трусики, а после и стягивая футболку. Она осталась абсолютно беззащитной перед ним. И дрожала с каждой секундой все сильнее. Но не от холода. Наоборот, ей было жарко.