Ребёнок от сводного врага - Каролина Дэй

— Что ты сказала? — Громкий голос Дана, лишенный любимых бархатных ноток, пронзает меня насквозь. Мое сердце бьется быстрее, когда я смотрю на него, но я подавляю волнение.

— У нас будет ребенок.

Прокашливаюсь, глядя в знакомые глаза, полные оторопи от шока. Они больше никогда не станут зелеными, никогда не просияют от нежности и любви ко мне. Теперь я буду видеть в них ненависть, бьющую прямо в сердце.

— Проходи и закрой дверь.

Выполняю просьбу Дана и осматриваю квартиру. Когда-то мы с мамой жили здесь, поэтому я помню расположение комнат, кухни и гостиной. Здесь не многое поменялось, разве что дизайн. Вид из окна и свет, проникающий сквозь панорамные окна, остался неизменным. Даже под покровом ночи свет проникает в квартиру.

Дан неохотно плетется сзади, садится на диван и произносит прохладным тоном:

— Как ты узнала, где я живу?

— Сам говорил, что переедешь сюда после ремонта.

Сложно. Как же сложно мыслить здраво. Как же сложно ненавидеть его и смотреть в равнодушные глаза. Как сложно было приехать сюда, к человеку, которому ни я, ни мой малыш абсолютно не нужны. Но он моя последняя надежда. У Дана есть связи, средства, винодельня приносит прибыль. А у меня ничего и никого нет. Но для частной клиники, в которой согласятся вести мою беременность, нужно много денег.

— Родители в курсе? — вопрос прерывает молчание, повисшее между нами.

— Нет. Никто не знает.

— Зачем ты приехала? — холодный тон Дана буквально обливает меня ледяной водой с головы до ног.

«Он — последний шанс», — повторяю про себя, как заклинание, которое решит все мои проблемы. Глубоко вдыхаю воздух сквозь спазм в горле и произношу:

— Родители выгнали меня из дома, у ребенка обнаружили синдром Дауна. Врач в поликлинике посылает меня на аборт…

— И? Дальше что?

— Ты не понимаешь! — тут же отвечаю я, проглатывая волнение и неприятное ощущение собственной никчемности. — Дети с синдромом Дауна могут спокойно жить, но за мой случай могут взяться только в платной клинике. Дан, пожалуйста, помоги спасти нашего ребенка.

Он не смотрит на меня, глядит на свои руки, сложенные на коленях. В какой-то момент мне кажется, что его длинные пальцы подрагивают, но это лишь обман зрения. Он резко сжимает их в кулак, разжимает. Между нами стынет тишина, нарушаемая лишь стуком моего сердца.

— Повторю свой вопрос. Что? Тебе? Нужно?

— Дан…

— Какого черта ты вламываешься в мою жизнь и портишь ее? — резко выкрикивает он, заставляя меня подпрыгнуть на месте. — Мы расстались, Эльза! Между нами больше ничего нет! Мне не нужна такая замухрышка, как ты! И твой больной ублюдок тоже!

Слезы копятся внутри, но я не даю им волю. Не сейчас. Не хочу показывать свою слабость. Я несколько дней собиралась с духом для такого унижения. Алена говорила, что я дура, раз иду просить помощи у бывшего. Не хочу ему дать понять, что он разбивает мне сердце вдребезги. Врачиха из университетской поликлиники сказала, что мне нельзя ни в коем случае нервничать. Но я нервничаю. И малыш, скорее всего, тоже.

Как же больно слышать эти слова. Вновь. В тот роковой вечер он не разбрасывался столь унизительными оскорблениями, но и тогда мне казалось, что мое сердце никогда не забьется вновь.

— Уходи отсюда!

— Дан, пожалуйста…

Впервые за нашу встречу он поднимает взгляд на меня. Свой пронзительный, темный взгляд, готовый окончательно разрушить меня.

— Ты явилась в мою жизнь! Ты вторглась в мои отношения! Ты сломала меня, чертова белобрысая малявка! Исчезни и больше никогда не возвращайся!

— Но…

— Пошла вон!

Еще немного, и он вытолкает меня из квартиры пинками. Я никогда не видела его таким. Озлобленным, разъяренным, будто во всех бедах в его жизни виновата я. Не сдерживаюсь, маленькая капелька падает на джинсы, которые мне одолжила Аленка. Больно. Мне очень больно.

Собрав последние силы, я поднимаюсь с дивана и покидаю свою бывшую квартиру. Покидаю человека, которого когда-то любила всем сердцем.

И люблю до сих пор, как бы ни сопротивлялась своим чувствам…

У меня больше нет выбора. Мы обречены. Дан был последним, кто мог бы нам помочь своими связями и средствами. Вариантов больше нет. У меня остается единственный выход.

Стоит оказаться на улице под накрапывающим дождем, я даю волю слезам и настроению, соответствующему погоде…