Упал. Очнулся. Папа! - Янина Логвин

— Мам?

— Что, Сонечка? — я расчесала дочке волосы, еще немного влажные после купания, и принялась плести кукле косы, подвинув к ее хозяйке чашку с молоком и печенье. — Пей, уже поздно, вам с Катей пора спать.

— А знаешь, он совсем не страшный. Ни капельки! И не вредный.

— Кто, дочка?

— Папа. — Сонечка по-взрослому вздохнула и пожала плечиками. — Он просто грустный и не знает нас. Но он не злой, и я его совсем не боюсь.

Мне пришлось понизить голос до шепота, чтобы нас не услышали.

— Солнышко, он не папа, а дядя Андрей. Просто ему пока рано об этом знать. Но мы обязательно ему расскажем, когда будет можно, хорошо?

— И он уйдет?

Я посадила куклу на соседний стул и погладила дочку по темной головке. Заглянула в серые глаза.

— Да. Ведь у него тоже есть свой дом, как у нас. И работа, где его ждут люди. Он серьезный начальник, просто забыл об этом. А когда вспомнит, ему придется вернуться.

— А детки у него есть?

— Нет… кажется. — Глазки у Сонечки распахнулись шире, и мне пришлось выставить перед лицом палец. — Но это не означает, что он и завтра будет с вами гулять. Просто сегодня так вышло!

— Жаль, мама, — с грустью выдохнула Соня. — Мне понравилось, как он катал меня на санках. И он красивый, и совсем не гоблин.

Ну, хм. Я отломила от печенья кусочек и сунула в рот. Что правда, то правда. Насчет первого не поспоришь — внешностью Воронова природа не обделила. А вот насчет второго — сейчас я ощущала странную двойственность мнения и решила тему не развивать. Даже мысленно. Вместо этого предложила дочке допить молоко и напомнила, что завтра утром нам рано вставать в садик.

Когда возвращались в детскую, увидела, что в спальне гостя приоткрыта дверь. Свет в комнате не горел, но работал телевизор, и Сонечка остановилась. Прошептала заговорщицки, прижимая к себе Катю и потянув меня за руку:

— Мамочка, можно я его пожалею — дядю Андрея? Совсем чуточку. Ну, пожалуйста, мне очень хочется! Он такой грустный!

— Соня…

— Я быстро! А потом сразу спать!

Запретить не вышло, иначе бы Воронов нас услышал. Но Соня, и правда, не задержалась.

Уж не знаю, что она сказала шефу и что делала, но вернулась довольная и забралась с Катей в постель. Я тоже надела пижаму, распустила волосы и легла, оставив включенным ночник, как привыкли дети. Легла к Сонечке, а когда дочка уснула, перебралась к Степке — Катя занимала слишком много места на детской кровати, особенно с красивыми косами. А сын рос настоящим мужичком — непомерно активный днем, засыпал мгновенно и не ворочался, так что был шанс выспаться и погладить своего егозу. Обычно это дети прибегали ко мне спать, но не в этот раз.

Проснулась рано и без будильника, словно и не спала. За окном было темно, часы показывали «5:30» утра, и раньше я бы еще полчасика понежилась под теплым одеялом, а сегодня решила встать пораньше. Мне предстояло не только собрать детей в садик и школу, но и приготовить завтрак «мужу», раз уж он у меня появился, а вчера мы дружно все съели.

Выйдя из детской и стараясь не шуметь, я на носочках прокралась в ванную комнату и приняла душ. Густые, длинные волосы без фена высушить было нереально, и я порадовалась, что не оставила его в своей спальне, где спал «муж». Фен лежал на кухне, в верхнем навесном ящике, подальше от Степкиных очумелых ручек и, вытерев голову, я обмоталась полотенцем и на секундочку выскользнула из ванной, собираясь сразу же туда вернуться и одеться.

Пробежала босиком к ящику, открыла дверцу и уже нащупала фен, когда в кухню внезапно вошел Воронов. Появился в одних боксерах, немного встрепанный после сна и сказал: «Привет». Так запросто, будто привык говорить мне это каждый день.

А впрочем, для него ведь все так и было. Это у меня ноги едва не подкосились от неожиданности, ну, и от его вида, прямо скажем. Все же у одиноких женщин есть свои слабости.

— Привет, — я взяла фен и повернулась. Придержала у груди полотенце. На голове было черт знает что, да еще длинное и мокрое. И макияжа не было совсем, ни граммулечки. Еще бы знать, почему меня этот факт волнует, и можно начинать краснеть. — А ты чего так рано встал?

Я закрыла шкаф и постаралась держаться «обычно». Да подумаешь какой-то Воронов, может, у меня на кухне через день спортивные мужчины туда-сюда шастают. Привыкла!

— Я всегда так встаю, — услышала. — Мне организм подсказал. А ты почему?

Хороший вопрос.

— А мне на работу надо, и еще завтрак приготовить. Ну и вот — фен, — красноречиво объяснила, приподняв предмет в руке.

— Ясно.

Что ему ясно, уточнять не стала. Вместо этого предложила, чтобы как-то скрыть смущение и улизнуть — взгляд так и норовил прилипнуть к смуглому телу шефа.

— Я в ванную комнату — высушу волосы и вернусь, а ты, если хочешь, можешь пока чайник поставить. Кажется, в холодильнике еще сыр остался.

Неловко улыбнувшись, собралась сойти с места, но Воронов меня остановил:

— А мне на работу разве не надо? — озадаченно спросил. Утерев ладонью лицо, прогнал с глаз сон. — Сегодня ведь понедельник.



На секунду мне вдруг показалось, что он меня проверяет. Но, слава богу, только показалось.

— Нет, тебе не нужно никуда идти.

— То есть, как это? Я у тебя что — тунеядец?

Думай, Дашка! Соображай! Но под голубым взглядом шефа думалось ой как плохо, а еще с мокрых волос на плечи стекали капли воды, так что пришлось их смахнуть и подтянуть полотенце выше.

Капец, это же надо! На часах «5:45» утра, я специально встала пораньше и так попалась!

— Что? Глупости! Как ты мог такое подумать? Нет, у тебя, конечно же, есть любимая работа, но…

— Но, что?

Я все-таки поспешила в ванную, стараясь обойти «мужа» и оставить закрытой не только тему, но и все стратегически важные части тела.

— Давай я тебе вечером о ней расскажу, ладно? Врач сказал, тебе нужен покой и отдых. Вот и отдыхай! А мне спешить надо, если не хочу опоздать. Уже через час надо Сонечку буди…

Клянусь, я просто обмерла, когда Воронов вдруг обхватил меня за талию и притянул к себе. Спросил как-то слишком уж жарко у щеки…

— Через час?