Упал. Очнулся. Папа! - Янина Логвин

— Не понимаю.

— Не прикидывайся!

— Не понимаю, причем тут я. Ваша личная жизнь меня не касается. Возьми и позвони ему сама, раз уж вы с ним «стали близки».

Хотела ответить ровно, а получилось сердито. Я сидела, как на иголках, и брюнетка это сразу заметила. Прошипела, не скрывая свою змеиную сущность:

— Теперь я вижу, почему старик Воронов взял тебя на это место, стерва рыжая! Но как бы ты не старалась, а выше стола тебе не прыгнуть! Не советую вставать на моем пути. Уж я постараюсь, чтобы все в «Сезаме» узнали, чего ты стоишь, и перемыли тебе косточки! Поверь, у меня есть для этого все возможности!

Я верила. И даже мой здравый смысл подсказывал промолчать, как я молчала до сих пор, игнорируя смешки и шепотки за спиной. Но сколько бы сплетен вокруг меня ни ходило, еще никто не бросал мне их вот так в лицо — словно это правда, за которую мне должно быть стыдно. И наступить на горло вскипевшему чувству собственного достоинства и справедливости оказалось не по силам.

— Я тоже, — неожиданно с вызовом пообещала в ответ.

— Что?

— Что слышала, выдра! Я тоже молчать не стану. Не только ты одна умеешь пользоваться жалом, у меня оно тоже есть. Думаю, нашим сплетницам будет интересно узнать, как Воронов тебя отшил! Надо же, саму Пригожеву, вы это слышали?!.. Всё! На апрель тебя запишу на прием, и не раньше!

— Ах, ты…

Я не ошиблась, когда подумала, что Куприянов в курсе появления в приемной своей любовницы. Видимо, мужчина стоял у щели в двери и все слышал, потому что он вдруг резко вышел из кабинета и хлопнул последней. Не стал ходить вокруг да около и делать вид, что удивлен нашей перебранке. Сразу ринулся ко мне с претензиями.

Господи, как я одна против них выстою-то?

— Это неслыханно, Петушок! Ваше хамство недопустимо! — заявил, брызжа слюной и пересекая приемную длинными шагами.

— Мое?!

— Никто не знает, куда пропал Андрей. Мне срочно нужен ключ от кабинета и сейфа! Данные по управлению компанией! Возможно, с моим единственным братом что-то случилось, а вы тут сидите и изображаете из себя бездушную куклу! Какой вы секретарь после этого?!

Ты смотри, какой артист! Только аплодисментов и цветов не хватает. Про кровное родство вспомнил. Забеспокоился. А когда убийство «единственного» замышлял, что-то не заметно было, чтобы Куприянова совесть мучила.

Я выдохнула и подняла на мужчину глаза. Произнесла как можно хладнокровнее:

— Валерий Александрович, я исполняю свои прямые обязанности, только и всего. А Андрей Игоревич никуда не исчезал. Он… он мне только что звонил, да. Из-за границы! Ему срочно пришлось вылететь по неотложному делу!

— По какому еще делу? — похоже, на такой ответ мужчина не рассчитывал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну, это вы у него спросите, шеф передо мной не отчитывается.

— Куда?

— Простите, но это конфиденциальная информация.

— А есть информация, которая НЕ конфиденциальная?! — вспылил Куприянов, отчаянно понимая, что выпытать подробности у меня не получится.

— Есть. Андрей Игоревич просил вам передать, чтобы вы в ближайшую неделю проинспектировали все строительные объекты и подготовили краткие отчеты по каждому в письменном виде. А еще провели внутреннее совещание с региональными директорами и обсудили план застройки на будущий год. В своем кабинете провели! — уточнила. — Потому что ключи от кабинета генерального Андрей Игоревич вам передавать запретил.

Худое лицо Куприянова от стыда и злости пошло бурыми пятнами.

— Вы что, — спросил он резко, — так Воронову и сказали?

— Конечно, — не моргнула я глазом, держа круговую оборону. — Вы же именно о ключах меня спрашивали? А Андрей Игоревич ответил однозначно.

Я не разобрала, что именно Куприянов сцедил сквозь зубы мне в ответ, но точно что-то гадкое. Потому что, когда он развернулся и скрылся в своем кабинете, Пригожева тоже раздраженно дернула плечиками. Сделала вид, что она тут ни при чем, и фыркнула:

— А знаешь, я хоть и не в курсе вашего с Валерием Александровичем разговора, — бессовестно слукавила, — но с ним согласна. Ты это заслужила!

Развернулась и ушла за своим шефом, виляя бедрами. А я, наконец-то? выдохнула, оставшись в приемной одна.

Ну и пусть говорят, что хотят, мне все равно. Заслужила или нет, а поздно жалеть о том, во что уже ввязалась. Зато эти двое теперь точно от меня отстанут!

Время бежало неумолимо. Шефа по-прежнему не было, но «Сезам» функционировал в привычном штатном режиме, и через час я уже и думать забыла о парочке заговорщиков. А вскоре и вовсе с головой ушла в работу, разбирая свежую документацию и внося в компьютер новые данные. Поэтому, когда мой сотовый отозвался звонком, я машинально на него ответила, прижав телефон к уху.

— Слушаю.

— Алло! Даша?

Голос из динамика раздался до того знакомый и столь характерным тоном, что я едва не выронила из пальцев гаджет, вскочив со стула.

— А-андрей?

Совершенно точно мне звонил Воронов, который тут же потребовал:

— Я. Скажи ей! Немедленно! Иначе я за себя не отвечаю! Они тут что, ополоумели все? Да что они себе позволяют?! Может, мне им еще ДНК-тест предъявить?! Я сейчас же найду директора и поговорю с ним по душам! Я ее из-под земли достану и научу уважать людей!

О, боже! Перед глазами за секунду полжизни пронеслось!

— Кто? Что? Кому предъявить?! Андрей, что случилось?! Где дети?!

— Со мной, конечно. Где же еще?

— А ты где?

— В детском саду!

— Где?! — от изумления я пискнула, как мышь, и схватилась за стол. — В саду?! А… а что ты там делаешь?

— Даша, хоть ты не начинай, а? Я сейчас не в настроении шутить. Как что? Пришел с Ритой и Степаном забрать дочь, раз уж я дома. А мне ее… не отдают! Лицо им мое не нравится!

Я услышала в динамике, как рядом с Вороновым кто-то виновато защебетал — кажется воспитатель. И судя по тому, что щебет звучал «оборонительно», мой шеф разошелся не на шутку.