Озеро в лунном свете - Карен Брукс

- Я сделал это для тебя, Уна, - хрипло проговорил он. - Теперь это твое. Здесь ты можешь быть одна. В доме пока будет тесновато. Ведь там придется еще разместить мисс Уайт. Мы пристроим две дополнительные комнаты, и еще я собираюсь утеплить дом на зиму. На все это потребуется какое-то время.

Из всего сказанного Уна уловила только слово «одна». Значит, это место для нее одной? Сердце ее готово было разорваться от отчаяния. Она всхлипнула и отвернулась к окну.

- Уна, что случилось? - с тревогой воскликнул Корделл.

- Я не поняла, - сквозь слезы промолвила она. - Ты что, это место предназначил для меня… одной? Я думала…

Он взял Уну за плечи, повернул к себе и завладел ее руками.

- О чем ты думала?

Любовь и отчаяние заставили ее сказать все без утайки.

- Я думала… - Она запнулась и совсем уже упавшим голосом продолжила: - Я думала, что ты строил это для нас. Помнишь, в ту ночь, когда ты принял мое предложение, я сказала, что наш брак будет фиктивным. Именно так я и считала тогда. Теперь все изменилось. У меня больше нет секретов от тебя, Корделл.

Мне не нужно скрывать от тебя мою девственность, добавила она про себя, надеясь, что Корделл поймет ее без слов.

- Ты говорил, что придешь ко мне в первую брачную ночь. И когда мы танцевали, ты так обнимал меня и так смотрел, что мне казалось: ты желаешь меня. Я подумала, ты хочешь, чтобы мы были вместе.

Корделл сжал ее руки так сильно, что она поморщилась. В лунном свете она увидела в его глазах страдание.

- А ты хочешь, чтобы мы были вместе?

Слезы Уны хлынули потоком, рыдания душили ее, она с трудом сумела выговорить слова, которые необходимо было сказать:

- Я всегда об этом мечтала.

- Ты любишь меня?

- Я всю жизнь любила тебя!

- Значит, - произнес он дрожащим голосом, - ты простила меня?

Слезы заливали лицо Уны, она чувствовала их соленый вкус на губах.

- Простить тебя, - шепнула она, - мне легче всего.

- О господи!

Корделл сжал Уну в объятиях и уткнулся лицом в изгиб ее шеи. Губы его дрожали, прикасаясь к ней. Щека вдруг стала мокрой, и Уна поняла, что он тоже плачет. Он так крепко обнимал ее, что она едва могла дышать.

- Я тоже хотел, чтобы мы были вместе, давно хотел. И, конечно, эта комната предназначалась для нас с тобой. Но сегодня, когда Эмили открыла мне глаза и я понял, как неправильно судил о тебе, как мучил тебя и заставлял страдать, я поклялся, что поступлю так, как ты захочешь, Уна. Если ты решишь, что наш брак будет фиктивным, я не буду настаивать на своем. Я недостоин тебя и не заслуживаю твоего прощения. Неужели ты забудешь, как жестоко я обращался с тобой?

- Это все в прошлом, Корделл.

Он поднял голову и обхватил ее лицо ладонями, не сводя с нее глаз, в которых стояли слезы.

- Что-то очень дорогое ушло из моей жизни с потерей твоей дружбы. Но мне всегда казалось, будто было что-то еще, неизмеримо большее. Я никак не мог понять, что же это. И никогда не понимал, почему одна мысль о том, что ты могла быть с другим, приводила меня в ярость. - Он погрузил пальцы в ее шелковистые волосы. - Когда в то лето мы с Дейзи приехали на озеро, я еще был ослеплен любовью к ней. Но и тогда при виде того, как ты бежишь по пляжу навстречу, чтобы обнять меня, такая прекрасная в своей чистоте, сердце у меня болезненно сжалось. Я не мог логически объяснить эту боль. В тот момент я лишь подумал: не хочу, чтобы ты когда-нибудь стала другой. Теперь я понимаю: то, что я тогда испытывал, и было любовью. Самой прекрасной и истинной любовью, которая начинается с дружбы и чудесным образом переходит в нечто большее. Мне бы задуматься тогда, дорогая, но я этого не сделал. Никогда не прошу себе, что посмел заподозрить тебя! Теперь я хорошо знаю, Уна, что люблю тебя такой любовью, которая не идет ни в какое сравнение с тем чувством, которое я испытывал какое-то время к Дейзи.

Уне казалось, что от счастья у нее вырастают крылья, которые возносят ее в вышину, где она сможет дотронуться до звезд.

- Я уже в раю, Корделл? - шепнула она.

Его широкая улыбка могла бы осветить даже безлунную ночь.

- Да, мой ангел, мы оба в раю, в нашем раю.

В глазах Уны, еще блестевших от слез, светилась любовь, которую она вынуждена была долгие годы скрывать глубоко в своем сердце.

- Как долго я ждала, пока ты повзрослеешь, Корделл Паркер!

Он засмеялся так радостно, так молодо, что сердце Уны запело от восторга. Свершилось! Чудо свершилось!

- И ты никогда не уставала ждать? - Он нервно теребил перламутровую пуговку глухого ворота ночной рубашки, не сводя с Уны любящих глаз.

- Никогда.

Он насмешливо поднял брови.

- А как же Патрик Трентон? И все те любовники по пятницам, которые так раздражали твою бабушку?

- Приятели, Корделл. Все они просто приятели.

- У меня кулак чесался по твоему хирургу, когда он поцеловал тебя в ресторане. Ты моя женщина, только моя, черт возьми, и я никому на свете тебя не отдам!

- Так вот что заставило тебя передумать и принять мое предложение! - Сердце Уны забилось сильнее, как только Корделл начал расстегивать пуговки ее ночной рубашки. - Ты так же приревновал меня к Патрику, как я тебя к Розали.

- Значит, я был прав? Ты разозлилась, когда она…

- Разозлилась? Господи, да я готова была выцарапать ее бесстыжие глаза!

- Именно эту цель я и преследовал! - самодовольно проговорил Корделл.

- О Корделл! - Уна счастливо улыбнулась и обвила руками его шею. - Никто никогда не встанет между нами, моя летняя любовь!

- Моя вечная любовь! - Глаза его затуманились желанием, он поднял Уну на руки и понес на кровать.

- Если бы я знала, что мы будем сегодня вместе, - шепнула она, - я бы нарядилась в черный шелк.

Горящий взгляд обжег ее.

- Черный шелк может надеть любая, - хрипло сказал он. - Ты говорила, что у тебя нет подарка для меня? - Он бережно опустил Уну на постель и притянул ее к себе. - Ты не понимаешь, что твоя невинность - самый драгоценный для меня подарок.

Ночная рубашка соскользнула с плеча. Корделл бережно, но властно ласкал душистую кожу шеи, плечи, грудь.

- Ты помнишь, - тихо спросил он, - как я говорил, что хочу, когда буду любить тебя, чтобы твои волосы, разметавшиеся по подушке, серебрились в лунном свете?

- Помню, милый.

Корделл расправил шелковистые пряди на подушке.

- Ты прекрасна, - шепнул он, - ты еще прекрасней, чем я представлял.

- Ты мечтал об этом?

Он перецеловал каждую прядь ее волос.