Сталь - Катя Саммер

— Извините, — Аврора просит ее извинить тем же сухим ровным тоном, который использовала в интервью.

Одна, две, три секунды, и она уже сбегает отсюда, а я, не слушая остальных, мчу за ней.

Глава 30

Егор

X Ambassadors — Unsteady

Я едва успеваю догнать Аврору в конце коридора и поймать закрывающуюся дверь в уборную.

Я слышу, как ее тошнит. А затем глухую истерику. Не ту, когда волком воют, от которой противно, притворную такую, а именно ту, что едва различимыми всхлипами режет по венам. Ту, которую затыкают ладонями и сдерживают, чтобы не смело всех вокруг.

Я слушаю, как она давится плачем, и меня скручивает.

Я жду, что этому будет край. Жду пять минут, десять, но нет — все по новой.

— Рори, — стучу я.

— Уходи, — рычит она на меня сквозь стиснутые до боли зубы. Я знаю, потому что сам сейчас стискиваю их так.

— Не уйду. Мы уйдем вместе.

В ответ мне раздается лишь тишина. Пронзительная и опасная. Сердце уже на пути в пятки.

— Рори! — Я не пытаюсь прятать страх.

Что она…

Как все это могло…

— Рори, блть!

И опять глубокое молчание в ответ. Всхлипов тоже не слышно. Нет, я эту дверь на хер сломаю!

Дернув с силой, но не свернув замки, я застываю вместе с кровью в жилах, потому что слышу ее голос.

— Нужно вернуться туда, — шепчет Аврора сдавленно, но будто бы совершенно спокойно.

— Не нужно, — рявкаю я, не сумев сдержать праведный гнев.

— Но мы должны… — тем не менее продолжает настаивать она. Упертая, блин!

— Никому мы ничего не должны. Ты не должна.

Безмолвие, которое накрывает нас теперь, взаимное. Я складываю между собой слова и буквы, но не могу подобрать верные, да их, видимо, и нет.

— Это правда? — наконец выдавливаю я из себя с надрывом. — Это я сделал с тобой?

Я не могу поверить в увиденное и услышанное. Не так, не с ходу.

— Я сама с собой это сделала, — отвечает Аврора в своем духе, и я ни капли не удивлен.

По звукам догадываюсь, что она приводит себя в порядок — явно встает, шуршит бумагой. А когда через минуту она наконец покидает кабинку, ее выдают только глаза с красным оттенком.

Быстро осмотрев ее с ног до головы и будто убедившись в чем-то, я киваю и выхожу за дверь. Даю ей время наедине с собой, а сам судорожно гуглю, что значит «первичное бесплодие».

Диагноз, регулярные половые отношения, без контрацепции, не забеременела, двенадцать месяцев — отдельные слова собираются в суть.

— Блть, — ругаюсь я на весь коридор, даже не пытаясь сдержаться.

Я размашистым шагом направляюсь к гримерке, забираю наши сумки, ловлю в проходе Аврору и, наплевав на всех, веду ее на выход.

— Стойте! Да постойте же вы! — догоняет девчонка, которая привела нас сюда. Я как раз собираюсь ее послать, когда она, отдышавшись, продолжает: — Там толпа журналистов, вы не пройдете. Я не… никогда такого не видела у нас. Их всех будто заранее предупредили. Это травля какая-то.

— Прекрасно, — мой тон жесткий, и ничего прекрасного в нем нет, — здесь есть черный ход?

— Да, за сразу за уборными проход. По лестнице вниз и направо.

— Сможете подогнать мою машину туда? — пока я говорю, достаю из кошелька пятитысячную купюру и вкладываю ей в руку.

Та возвращает и фыркает.

— И так смогу.

В результате мы почти спокойно покидаем служебную территорию и в гробовой тишине — даже без музыки — подъезжаем к моему дому. Рори сидит рядом в полной прострации, но главное не возражает, потому что мне было принципиально привезти ее к себе. Все слишком сложно и запутанно, чтобы сейчас быть порознь. Нам надо поговорить. Откровенно. А с Авророй это можно сделать, только если вывести ее из зоны комфорта.

Правда, уже на въезде в элитный двор, прямо перед шлагбаумом я замечаю — что-то происходит.

— Эй, — зову я знакомого охранника без имени, — что тут?

— Ждут кого-то, Егор Фердинандович, — отвечает мне, кивнув на столпотворение, — у них даже разрешения имеются.

— Ясно.

Черт возьми, я думаю. Я думаю, думаю, но Аврора прерывает мой мозговой штурм.

— Ко мне, — шепчет она еле слышно, потому что голос охрип после долгого молчания и истерики.

— Что?

— Поехали ко мне, — словно сама боится собственных слов, она произносит те с осторожностью сапера. Ни дай бог в любой момент рванет. — Квартира записана на отца, он подарил ее мне. Этот адрес нигде не числится, я переехала только недавно. Ту, где жили мы с Ромой, продаем.

Мы с Ромой…

— Хорошо.

Двадцать пять минут дороги, и мы поднимаемся, кто бы мог подумать, к Авроре. Здесь все напоминает мое старое съемное жилье: краска на стенах облуплена, все изгажено надписями и следами от спичек, провода убого свисают с потолков. Раньше я видел это каждый день, но сейчас отвык как-то. Аврора тем более не вписывается в подобное место, она и тогда не вписывалась.

Зайдя, а точнее, ввалившись без сил в квартиру, Рори разувается и молча проходит в ванную. Она даже не закрывает за собой дверь. Чистит при мне зубы, умывается, потом пьет воду на кухне — залпом три стакана, а я стою, привалившись к стене, и все это время наблюдаю.

Как это случилось?

Как может быть правдой?

Вот почему… Мысли упорядочиваются в голове, и теперь я понимаю, почему тогда Аврора ушла от разговора о муже. Я слишком много на себя взял — она не меня стеснялась, а темы.

Сука, мне же теперь никогда не обелиться перед ней. Пока я вел войну и успокаивал себя тем, что она в безопасности и ей будет лучше без меня, она вела свою.

Блть.

Мы стоим друг напротив друга. Глаза в глаза. Рори сдается первой, хмыкает и проходит мимо. Она заворачивает в единственную комнату здесь дальше по коридору. Я иду за ней.

— Рори, — зову ее, когда та прямо в одежду укладывается на кровать и сворачивается на боку.

Она не реагирует. Не хочет или уже отключилась? Все может быть. Сейчас не время лезть в душу, так я решаю. Мы все выясним, как только наберемся сил. Оба. Потому что я тоже чувствую себя как выжатая на тысячи оборотах тряпка. Подхожу к постели и ложусь рядом с ней.

Кровать скрипит под моим весом, но меня это лишь забавляет. Я