Ведьма на выданье - Марина Сергеевна Комарова

— Это так, — кивнул Томаш. — Думаю, князь тоже оценит вашу красоту, Алина. Через час он ждет вас в своём кабинете.

Глава 12. Тет-а-тет с Князем Претёмных

— Вы в чем-то подозреваете мою невесту? — спросил я, внимательно глядя на князя.

Все уже покинули помещение, мы остались один на один. Ну, если не считать угольно-черного кота, который не соизволил выполнить волю своего господина. Хотя… Достаточно вспомнить Матильду, которая всегда делала только то, что считала нужным. Вот и фамильяр, а ведет себя как кошка, которая гуляет сама по себе.

— Невесту? — улыбнулся Вацлав, откидываясь на спинку кресла.

Так, что-то стало жарковато. И точно, пламя в камине разгорелось так, будто в него подбросили дров. Только Вацлав Шлях-Успенский сидит невозмутимый и улыбается тонко и почти ласково.

Я расстегнул верхнюю пуговицу на вороте. Кузяк с тобой, шановный княже. Хочешь играть — будем играть.

— Невесту, — подтвердил невозмутимо.

— Или всё же жену?

Я сглотнул. Всё очень плохо. Не учел совсем, что сеть наблюдателей у князя намного лучше моей собственной. И наш тайный брак с Алиной Альжбетой Каторжинской не такой уж тайный. Интересно, как только смогли пронюхать? Ведь клятвы мы произносили в храме, в котором служит хороший знакомый отца. Он точно не сдавал. Тогда кто?

Ониксовые глаза князя смеялись. Алые всполохи, казалось, только подначивали: «Что ж ты, Лех, думал один такой умный?».

Я сложил руки на груди, показывая, что не намерен смущаться и выкручиваться.

— Какая разница, мой князь, жена или невеста?

— В нашем случае пока никакой, — произнес он. — Так даже лучше. Однако вы должны понимать, что если Алина окажется опасна для Речи Шветной, то придется принимать меры.

— В смысле опасна? — тут же напрягся я, чувствуя возникшее желание подержать Шлях-Успенского за горло.

— Что вы слышали о смолях? — проигнорировал мой вопрос Вацлав.

Я хотел уже было продолжить про Алину, но вовремя заткнулся. Так, спокойно. Не стоит дерзить князю сейчас. Лучше потом встретить его стеной огня. Или ещё чем-то не менее действенным.

— Нет, не слышал.

Вацлава мой ответ не удивил. Он только кивнул и сказал:

— Хорошо, тогда слушайте.

История оказалась весьма занимательной.

Тадеуш Каторжинский с юности занимался наукой. Его интересовало колдовство не как способность, данная природой, а как возможность разложить всё окружающее на мелкие детальки. Чтобы, досконально изучив их, собрать во что-то новое, неизвестное этому миру.

Изучение Ключей колдовства поначалу было милой забавой. Но потом Тадеуш понял, как ими управлять… в более широком диапазоне, чем это делали местные бургомистры.

Потом Тадеуш пропал. А когда вернулся, уже был не один.

— И как же это определили? — уточнил я, невольно вцепившись в подлокотники.

Вацлав Шлях-Успенский умел рассказывать так, что ты падал в историю, чувствуя её запахи и страхи.

— Дневник Тадеуша, — пожал плечами Вацлав. — Всё до безобразия просто. Даже банально, я бы сказал.

Мне удалось сохранить каменную маску на лице. Черт бы тебя побрал, любитель оригинальности.

— Он называл существо, пришедшее за ним из другого мира — смоль, — продолжил Вацлав. — Смоль не имела тела, была невидима для нашего глаза, но при этом полностью подчиняла себе своего… владельца.

Я чуть нахмурился, пытаясь осмыслить сказанное. Паразитов достаточно и в нашем мире. Но они слишком слабы, чтоб взять в плен ведьмака.

— Как он понял, что… что-то не так? — спросил я, бросив быстрый взгляд на князя. Так-так, тоже задумчивый и далеко не радостный.

— В дневнике он достаточно подробно описывает свое состояние: упадок сил, невозможность колдовать, а потом — резкие всплески силы. Но самым ярким воспоминанием было то, что ночью он мог наблюдать… Только наблюдать за происходящим вокруг, но не действовать. Смоль тем временем изучала мир вокруг. И ей хотелось крови.

Я ничего не сказал, но невольно подался вперед, ожидая продолжения истории.

— Крови было достаточно. На Палланок, в котором Каторжинский жил со своей супругой, часто нападают волколаки. И крови было много…

— Тадеуш их привлекал? — внезапно появилась у меня догадка.

— Именно, — кивнул Вацлав. — Сам нарывался словно. И выходил победителем. Ровно до того момента, когда волколаков оказалось слишком много.

Повисла тишина. Враг оказался многочисленнее, чем… чем думала сущность… Смоль.

— Но ведь это не все? Смоль не пропала? — чуть прищурился я.

Он мне не договаривает. Вот нутром чую.

— Не пропала, — ответил князь таким голосом, что в комнате стало вмиг холодно. — Потому что в дневнике есть намек, что Тадеуш встречался с Анджеем. Именно после этого Анджей словно свихнулся, начав заниматься экспериментами с силой.

— А потом? — подстегнул я.

— А потом у Алины пошли проблемы со способностями и возможностью колдовать.

Я затаил дыхание, понимая, к чему он ведет. Понимая, но не желая признавать и подчиняться. Ведь это… нет-нет, ни за что! Никогда не соглашусь!

— И чего же вы хотите?

— Чтобы вы отдали вашу жену мне.

Пальцы обожгло, я сделал шумный выдох. Спокойно, Лех, спокойно. Ты же взрослый ведьмак, ты сильный и независимый мужик с кошкой-фамильяром, ты…

— А мебель портить необязательно, — скучающим тоном сообщил Вацлав. — К тому же, насколько я помню, между вами никогда не было пылкой любви, поэтому к чему такая реакция?

До меня только сейчас дошло, что ладони окутало лавандовым пламенем, которое в любую секунду грозит сорваться вперед и уничтожить всё на моем пути. Да уж, совсем обалдел. Защищать Алину — это одно, а вот покуситься на князя и остаться милым трупом — это совсем другое.

Хотя бы потому, что я ей ничем не помогу в таком состоянии.

— Простите, великий князь, сорвалось, — сказал я искренне. — Что же касается наших чувств, то думаю, это наше личное дело с Алиной Альжбетой.

Наглый черный кот запрыгнул к князю на колени. Тот тут же начал гладить зверюгу.

— Похвально, что вы оберегаете семейные ценности от посторонних, пан Скорбута. Тем не менее, подумайте сами, если Алина опасна для общества, разгуливать как ни в чем не бывало… не получится.

О, конечно. Хотелось скрипеть зубами. Всё ясно, куда уж яснее. «Не получится». Дипломат хренов. Так бы и сказал: «Посажу вашу женушку на цепь, буду проводить эксперименты и прочие угодные моему княжескому величию вещи».

Так, надо успокоиться.

Частично Вацлав был прав. Я долго не испытывал к Алине никаких чувств. Ну помогал и защищал как младшую сестренку. При этом не очень симпатичную сестренку. Но что поделать, это её выбор. Я не был ей ни нянькой, ни отцом, ни даже