Господин Разрушитель - Марина Лётная

Как только её родакам в голову пришло сбагрить дочь на попечение старикану?

— Ладно, — обессиленно вздохнув, я закатил глаза и поджал губы. Она одухотворённо заулыбалась. — Мне всё равно не спится.

Не успев толком порадоваться, девчонка обхватила свои ноги, сжавшись в комок возле изголовья, и нахмурилась.

— Господин… Это из-за меня? — Ева стыдливо прикусила губу.

Я чуть не захлебнулся слюной. В смысле… Что за самомнение? Считает, я об этом грёбанном поцелуе всё время думаю?

— Я всё испортила? Сначала интервью, потом блог анонима… Всё не так, как ты планировал?

Чёрт, она про журналиста! Я поубавил агрессии во взгляде, которым уничижительно прицепился к девчонке, и облегченно выдохнул.

— Не знаю. Завтра будет видно. Нет смысла теперь париться, что сделано, то сделано.

Мы оба заткнулись, неловко переглядываясь с противоположных концов кровати. Ева в моей постели… Я предпочитал держаться подальше, но не мог совладать со взглядом, мелькая то по её невинному личику, то по промежности в просвете согнутых худых ног.

— Кхм… Значит, ты до сих пор замужем? — шипящая тишина не давала спокойно дышать.

Поэтому я начал судорожно думать, чем бы отвлечь девчонку.

— Да, наверное, по их законам, — забавно. Она даже не знала наверняка. — Но наши законы тот брак не признают, потому что я не предоставила документы. В российском паспорте у меня нет штампа. А возвращаться в Бельгию я не намерена, да и въезд мне туда закрыли благодаря бывшему мужу.

Я, конечно, уже понял, почему она умолчала всю свою личную жизнь на интервью. Хлопнул себя по лбу, зачесал пятерней ещё влажные волосы и прикрыл рот ладонью.

— А у тебя там живут родители?

— Нет. Тогда они жили в Германии, сейчас не знаю. Также, где-то в Европе, наверное. Мы не общаемся уже года три. С тех пор, как я сбежала.

Понимаю.

— Значит, и петь ты научилась за рубежом?

— Да.

Это было слышно с самого начала, она перещеголяла меня на записи. Господин-самоучка Кисе не конкурент. Но ей об этом из первоисточника знать не обязательно.

Я понимающе кивнул, не находясь, каким ещё вопросом заполнить неловкость от молчания, и отвернулся к окну.

— Так… Когда я смогу снова исполнить свою часть контракта? — надломлено произнесла девчонка.

— Что? — не веря своим ушам, я ощутил, как мышцы и челюсти напряглись.

Из-за лунного света у меня слегка потемнело в глазах. Разве ей не хочется завершить этот дрянной день без грязи? По-моему, и так её хватало.

— Ну… Ты… Не закончил в прошлый раз, — смущённо залепетала она. — Может быть, сейчас?

От одного только предложения Кисы меня пробило ознобом. По спине снова разошлись мурашки, а член заныл, начиная твердеть. Я сглотнул и медленно обернулся.

Никольская подползла ко мне по смявшейся простыне и поднырнула тёплой ручонкой за резинку моих трусов. Я тут же максимально окреп в её сжимающей ладони, на головке проступила влага. Сдержался, чтобы не начать двигаться. Твою же мать…

— Я не буду прикасаться к лицу, обещаю, — невесомо шепнула Ева на ухо, и мои непослушные веки отяжелели сами собой. — Только ниже пояса, мой Господин.

Мой? С усилием разлепив глаза и шокировано приподняв брови, я не сразу сфокусировался на её опускающейся к моему паху голове. Как Никольской удавалось каждый раз переступать черту? Как? Я был уверен, хуже уже некуда…

Изнеможенно выдохнув, я поймал девчонку за подбородок, пока её губы не коснулись члена. У неё клацнули зубы в паре сантиметров от плоти. Внизу всё свело от возбуждения, а веки так и норовили опуститься в какой-то непонятной истоме.

— Не надо, — похотливо облизав губы, она застыла над головкой и похлопала глазами. Уронила взгляд ниже татуировки. — Садись.

Девчонка недоверчиво распрямилась, усевшись на колени, и безвольно положила на них ладони. Думала, прогоняю её.

Я снял трусы, разлёгся по центру кровати.

— Садить давай, — не то что бы я её пожалел, просто…

Ну да. Пожалел.

У Евы удивлённо приоткрылись пухлые губы. Пристально осмотрев подрагивающий пенис, она стянула шорты, бельё, скинула на пол и подползла ко мне в одной футболке, виляя задницей.

Я пылал в нетерпении.

Когда она перекинула стройную ногу и пристроилась к члену, суетливо придерживая его рукой, я пристально следил за ней из-под прикрытых век. Без всякий прелюдий Киса оказалась мокрая, вбирая и с жаром стискивая между стенок только головку. Это привело меня к плохо сдерживаемым порывам начать двигаться жестче, но девчонка тяжело уложила руку мне на грудь и впилась ноготками. Я рьяно вздохнул.

— Полегче, варвар, — по-доброму хохотнула она, закрыв глаза.

— Ладно.

Её приоткрытый сексуальный рот не давал мне покоя. Я опасливо заглядывал в него, пока Ева не видела. Вскарабкался руками по её узким бёдрам и умоляюще сжал, мечтая сношать девчонку с рогаликами на башке так громко, чтобы было слышно в самой дальней комнате, где спал Муратов. Она продолжала молча ёрзать, присаживаясь ненамного глубже, и шумно вздыхала.

Набухшие, отвердевшие соски впились в ткань натянутой футболки. Я схватился за её край, притягивая Еву поближе, чтобы как-то справиться с изнурением от поверхностных, стремительно выматывающих меня проникновений.

Она послушно нагнулась, упираясь руками по разные стороны от моей горячей головы. Я занырнул под плотную футболку и принялся переминать ей грудь, попутно задирая ткань повыше. Зажал между пальцев жёсткие соски, чуть надавливая и не выпуская задёргавшуюся Еву из тисков.

С её пухлых губ сорвался тонкий, волнующий уши стон. Девчонка осела почти до основания, и мы оба тяжело вздохнули в унисон, от чего она распахнула глаза и уставилась на меня потерянным, опьянелым взглядом. Её увесистая грудь стала вздыматься в моих руках, пока я чувствовал, насколько узко и невыносимо горячо между стенок внутри неё. Ева запрыгала на члене быстрее, а я, подаваясь ей навстречу тазом, присогнул ноги. Она вынужденно придвинулась ближе сиськами к моему лицу.

Красивая девчонка. Ну не вот прям особенная, настолько, чтобы чем-то отличалась от остальных… Такая, что родители объективно оценили её внешние данные и приманили на молодость и фигуру дочки миллионера. Мерзость… Я чуть не закашлялся, но сумел отсрочить неожиданно накатившую разрядку.

Изгибы голого тела Никольской начинали вводить меня в транс. Её грудь гипнотически тряслась перед моими глазами, а если посмотреть выше — томное милое личико девчонки слегка хмурилось от наслаждения в освещении одной лишь луны. Никольская то дула губы, то открывала рот, чтобы дышать, а я всё смотрел на неё и думал, зачем