Управляй мной - Мишель Хёрд

Боже, возможно, он уже знает, что со мной случилось. Если это так, то я сижу здесь и беспокоюсь по пустякам.

Черт, мне поговорить с ним об изнасиловании или нет?

Николай снова обращает свое внимание на меня, а затем одаривает любящей улыбкой.

Он сказал, что любит меня.

Он был честен в своих чувствах. Может быть, пришло время мне сделать то же самое.

Глава 27

Николай

После долгого дня я только что принял душ, когда услышал стук в дверь.

Я хватаю полотенце и оборачиваю его вокруг талии, а затем иду в гостиную.

— Кто там?

— Эбби.

Мои губы изгибаются, и когда я открываю дверь, глаза Эбигейл становятся круглыми, как блюдца.

— О… эм… ох. — Она наклоняет голову, пока ее взгляд скользит по моему телу.

— Я только что из душа. Заходи. — Я жду, пока она войдет в номер, прежде чем закрыть за ней дверь, затем говорю: — Чувствуй себя как дома. Я вернусь через минуту.

Она кивает, не отрывая взгляда от моего тела.

Мне чертовски приятно видеть, что я все еще привлекаю ее, и я не могу сдержать ухмылки, пока иду в спальню. Сбросив полотенце, я оставляю дверь открытой и, схватив пару спортивных штанов, натягиваю их.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Эбигейл стоит перед окнами, глядя на сады.

Она оборачивается, и ее взгляд снова задерживается на моей груди, затем она качает головой.

— Ах, я хотела попросить тебя об одолжении.

— Все, что угодно, — бормочу я, придвигаясь к ней ближе.

Она делает глубокий вдох, прежде чем спросить:

— Ты не возражаешь, если я буду спать здесь?

На моем лице расплывается улыбка.

— Конечно, нет.

Я пользуюсь случаем и обнимаю ее одной рукой, осторожно притягивая к себе.

Она откидывает голову назад, в ее глазах пляшет неуверенность.

— Ты не спросишь, почему?

Я качаю головой.

— Ты скажешь мне, когда будешь готова.

Она смотрит на меня так, словно я одно из семи чудес света.

Господи, я действительно хочу поцеловать ее.

Эбигейл продолжает смотреть, и когда я медленно опускаю голову, она не пытается отстраниться. Не желая действовать слишком быстро, я целую ее в щеку, прежде чем поднять голову и встретиться с ней взглядом.

Когда она кладет руки мне на бока, я воспринимаю это как хороший знак, но, не желая переступать черту, спрашиваю:

— Можно мне поцеловать тебя?

Ее брови хмурятся, прежде чем она шепчет:

— Никто никогда не спрашивал моего разрешения поцеловать меня.

— Я не хочу причинять тебе неудобства, — объясняю я.

Блять, эта дружба доводит меня до предела, но я понимаю, что именно это ей сейчас от меня и нужно.

Уголок ее рта приподнимается.

— Я не знала, что друзья целуют друг друга.

— Это что-то новенькое, — усмехаюсь я.

Когда она не отвечает мне, я спрашиваю снова:

— Можно мне поцеловать тебя, Эбигейл?

В тот момент, когда я опасаюсь, что она слишком много думает, она кивает.

— Просто поцелуй.

Господи, это важный момент. Не облажайся, Ветров.

Подняв руки к ее лицу, я обхватываю ее щеки и улучаю момент, чтобы просто посмотреть на нее.

Блять, она восхитительна.

Я чувствую, как между нами нарастает предвкушение, и когда она поднимает подбородок, опускаю голову. Так нежно, как только могу, прижимаюсь губами к ее губам.

Медленно и уверенно. Не дави на нее слишком сильно.

Мне требуется вся моя внутренняя сила, чтобы лишь раз прикоснуться к ее губам, а затем отстраниться. Благодарно улыбнувшись ей, я шепчу:

— Спасибо тебе, любовь моя.

Ее пристальный взгляд ищет мой, затем она спрашивает:

— И это весь поцелуй?

Усмехнувшись, я обнимаю ее.

— Да, не жадничай.

Я чувствую, как она расслабляется, прижимаясь ко мне, и облегченно вздыхает.

Ты молодец, Ветров.

Я обнимаю ее еще минуту, прежде чем она отстраняется.

— Не хочешь посидеть и поговорить? — Я указываю на диван. — Или мы можем посмотреть фильм?

— Я бы хотела поговорить, — отвечает она. Когда я продолжаю стоять, она спрашивает: — Ты можешь сесть?

Мое сердцебиение ускоряется так чертовски быстро, когда я вижу, как напрягаются черты ее лица.

Блять, неужели я слишком сильно надавил на нее своим поцелуем?

С неохотой я сажусь, упираясь предплечьями в колени. Сцепив руки вместе, я глубоко вдыхаю, не сводя глаз с лица Эбигейл.

Некоторое время она смотрит на ковер, затем шепчет:

— Ты знаешь, что со мной случилось?

— Помимо побоев? — Сердце замирает в груди. — У меня есть подозрения.

Эбигейл поворачивается ко мне спиной и снова смотрит в окно. Я наблюдаю, как она обхватывает себя руками.

Как бы мне хотелось обнять ее.

Но этот момент очень важен, и я не сделаю ничего, что помешает ей открыться мне.

Она делает глубокий вдох. Ее голос напряжен, когда она говорит:

— Это действительно тяжело для меня.

— Не торопись, детка. — Я прочищаю горло, прежде чем добавить: — Думаю, мне очень поможет, если я буду точно знать, что произошло, тогда я не смогу случайно сделать что-то, что спровоцирует тебя.

Эбигейл кивает.

— Мне трудно произносить слова.

— Почему бы тебе не начать с самого начала? Расскажи мне, что произошло, когда во внедорожник врезались.

Я не свожу с нее глаз, пока она набирается смелости открыться мне.

— Эм… — она делает еще один глубокий вдох, медленно выдыхая. — Внедорожник пару раз перевернулся. Я была дезориентирована, но услышала их шаги. Они разговаривали по-японски, так что я не поняла, о чем они говорят.

Эбигейл делает паузу, потирая руки вверх-вниз, словно ей холодно.

— Мужчина схватил меня за ноги и вытащил из внедорожника. Он бил меня до тех пор, пока я не потеряла сознание.

Господи Иисусе.

Закрыв глаза, я опускаю голову. Это чертовски невыносимо слышать.

Ее голос хриплый, почти шепот, когда она продолжает:

— Когда я пришла в себя… — Ее дыхание учащается.

Каждый мускул в моем теле напрягается, и, клянусь, мое сердце перестает биться. Дыхание застревает у меня в горле.

— Один из них был на мне сверху.

Блять.

Блять-блять-блять.

Я отчаянно втягиваю воздух, когда ужасающие мурашки расползаются по моему телу.

Не в силах сидеть и слушать, я поднимаюсь на ноги. Мой взгляд останавливается на Эбигейл, и я медленно приближаюсь к ней.

Когда я оказываюсь прямо за ее спиной, у нее вырывается сдавленный звук. Склонив голову, чтобы попытаться спрятать от меня свое лицо, она оборачивается.

Вид слез, катящихся по ее щекам, пробирает меня до костей.

— Тебе не обязательно это говорить, — бормочу я.

Ее голова дергается, словно она пытается избавиться от воспоминаний. Ее челюсть