Аристократы - Баса

— Тогда как он позволял так относиться к своей дочери?

Я на секунду задумался, почесав подбородок, с хлопком открыл банку алкоголя, которую чисто случайно захватил из холодильника Мерси. Не обеднеет. А мне необходим тонус, или засну.

— Скорее всего он не знает. Сосредоточие КМЗ-ником на нашей территории мы бы почуяли и начались вопросы. А его цель — была спрятать Ананину, в смысле Вильмонт, — друг продолжал слушать, но подошел размашистым, нервным шагом.

Так идут обычно на убийство или на дело какое-нибудь важное. Но Диман вопреки убийству, и слава всевышним, потому что здесь один я, и трупом быть не желаю, выдернул банку из моих рук и сделал жадный глоток. Себе бы взял из холодильника, одному мало.

— Сука! — повторил Диман и пнул пенек, на котором сидел я, от чего пошла вибрация и я едва не свалился на землю.

— Полегче! Я тут причем. Я тебя предупреждал насчет Ананиной. Не нравилась мне всегда спесивая, гордая, красавица нашлась. А динамила тебя с каким извращенным удовольствием.

Диман присел на пенек рядом и уставился задумчивым взглядом на небо, хоть перестал выбрасывать энергию, а то бы отрубился от недостатка силы и тащить мне его с холма, потом до машины, потом на машине и в заключении до кровати бездыханное тельце.

— Вот тварь мелкая! Какой же я осел!.. В семействе Хаски проблемы с женщинами, что тебе приходится им угрожать? Или как она там сказанула?!!!!! — передразнил бабский голосок. А что? Прикольно прозвучало. Невольно улыбнулся, но чтобы Диман не видел.

Наследник руками сжал пряди волос, которые отросли пока занимался поиском Ананиной. Опять друг спрыгнул с пня и начал ходить раздраженно по небольшому островку перед ямой.

— Как? Как я мог? — продолжал вопрошать у неизвестных сил.

— Ну надо сказать в твое оправдание Аня-тройка, та еще звезда по слухам… — хотел успокоить, а получилось, как и всегда. Тот опять встрепенулся словно его стукнули чем-то очень тяжелым, ну там дубиной или плитой по меньшей мере.

— Поигралась значит, — подвел итог Дима, кивнул чему-то своему. — Знала ведь, что я не привык к отказам и решила на этом сыграть. Хитрая сука!

Сколько раз за сегодняшний вечер он назвал ее этим литературным словом. Раз пятьдесят, после двадцатого я перестал считать.

— А может вместе с глупой сестричкой придумали позабавиться?

Оооо! Понеслась. Включился кретинизм по поводу любви Хаски к Вильмонтам. У него бзик на этот счет. Как он ненавидел постоянные разговоры об их слабости, а тут — конфуз сам был помешан на Ананиной. И это осознавал.

— И что теперь? — озвучил я то, что больше всего интересовало. Что будет делать Хаски, после открывшейся правды.

— А теперь… — вот это странно, друг неожиданно улыбнулся и повернулся ко мне, словно заключил вновь хорошую сделку на выгодных условиях. — А теперь… когда у нас малыш Максимка прилетает от Баллийцев? Я устал его караулить, шифруется поганец.

— Перед вторым семестром, через пару дней вроде, — ответил машинально на вопрос. — А ты как ухитрился с Ананиной переключиться на Трески? Поражаюсь твоим возможностям думать обо всем и везде.

Ох, не понравилась улыбка Димана после всплеска ярости. Мой вопрос остался повисшим в воздухе.

— И достань нормальное досье на Вильмонт, это как работа третьеклашки, не узнаю тебя, — попенял меня за некачественную работу.

Диман уселся теперь уже окончательно на сваленное дерево и замолчал, лишь нагло опять отобрал алкоголь из рук:

— Узнай всё о ней…

— Вплоть до размера трусов? — насмешливо спросил я.

— Как раз размер ее трусов я знаю.

Плохая улыбка для разъяренного гордеца Хаски.

Глава 11 «Очаги войны»

POV Вильмонт.

Шесть утра или сколько? Рядом со столом на кухне есть маленький диван на два места, я на нем и развалилась. Ноги не помещались, поэтому их пришлось на подлокотник закинуть. Рукой прикрыла глаза от солнечного света, который стал тревожить в открытое окно слева. Рассвело.

Боялась если свет попадет в глаза, я бы непременно ослепла, те слишком сильно горели от недосыпа.

Отраву в груди под название Хаски опять подогрели, заставили ее двигаться по крови. Что будет дальше? Я боюсь? Нет. Его действий не боюсь, наказаний тоже. Одно интересовало — смогу ли достойно, равнодушно отвечать на выпады ненавистного Аристократа. Очень надеюсь. Не хочу, чтобы он понял, как было плохо.

Дверь входная противно скрипнула, привлекая внимание. Я поднялась на локтях, чтобы посмотреть через спинку дивана, кто там. Поймала взгляд Саши.

Алиса и брат давно спали — это я одна полуночница.

— Не спишь? — заулыбалась Саша, при этом аккуратно оперлась спиной о стену и начала снимать туфли. Затем одной из них помахала в воздухе:

— Приветик! — едва не захлопала в ладоши, как маленький ребенок, сестра и пожала плечами вверх. Когда эмоции у нее выходили из под-контроля, она приподнимала плечи и опускала. Не столь важно, плохие чувства или хорошие, так проявлялись ее нервы.

Моя сестра отнюдь не трезва.

Очень тяжелой поступью Саша пробралась к ближайшему стулу возле стола, где мы сегодня перед праздником выпивали, и плюхнулась, как мешок с очень тяжелыми костями.

Нарочито медленно сестра подняла бокал пустой, оставленный на столе, и демонстративно перевернула вниз. Ни единой капельки алкоголя. По-моему ей хватит, давно не видела ее в таком градусе.

Отставила Саша стакан на край стола, локоть поставила на твердую поверхность, и поддержала щеку ладонью. А потом очень протяжно выдохнула воздух изо рта, как будто долго его копила.

— Я тебе звонила, ты овца, слышала и не ответила! Проститутка! — выдала она. Я даже приподнялась, уселась на попу, подтянула колени к груди. Нормально!?

— Нет. Ну это надо было! — продолжала сестра. Хотя она говорила и насмешливо, но доля правды в каждой шутке. — Трахаться с моим бывшим возлюбленным. Стерва ты, Анька!

Понесся словарный ливень из сестры, пусть выскажется, а я помолчу. Главное начала говорить, а то дешевые молчаливые сопли как-то меньше меня устраивали. Пусть выскажется, а потом подеремся.

Но Саша замолчала, будто устала говорить:

— Ты из-за него невменяемая была? — более спокойно спросила она, глядя в глаза, и насквозь, как детектор лжи, улавливая сигналы моих нервов.

— Не хочу вспоминать, — отвернулась от детектора.

— Твой Шмонт бешеный, как бык-осеменитель, напился и был таков, приставал к телкам! — ни один мускул не дрогнул на лице.

Моя вина — да? У меня правда не было выхода, как еще вылезти из этой