Аристократы - Баса

Папа мастер нагнетания атмосферы и психического воздействия, мы скоро первые сдадимся и начнем рассказывать, как было дело.

Уже ясно, что информация, кажется, просочилась. Я была уверена, пятьдесят на пятьдесят, потому что к сожалению мой концерт закончился почти дракой и все Гнетовцы вслед за нами покинули Страдовцев. Это означало что-то вроде негласной войны.

Папа внезапно встал и прошел к холодильнику, взял оттуда вчерашний красный напиток и налил себе. Папа пьет алкоголь в двенадцать дня, это значит весь день насмарку. И это давало понять, что дела совсем плохи.

С очень сильным стуком отец поставил стопку на стол и не поморщился, только скрестил руки перед лицом. И опять нас, как под микроскопом, изучил.

Мурашки по голове побежали целым роем. Если бы волосы были короткие думаю они бы встали дыбом, но поскольку длинные — я морщилась от неприятного ощущения.

Мы с Пашей пытались наизусть вызубрить обстановку в комнате, то на стол смотрели пустой, то на стопку, то на телевизор, работавший на фоне. Куда угодно, лишь бы не чувствовать эти неприятные волны от отца. Боялись затопит скоро.

— Хотите расскажу, как у меня началось утро? — голос отца был предельно спокоен, вежлив.

Он никогда не кричал. Никогда. Но, видимо последние минут пять старался ор сдержать внутри. Сейчас похоже справился с эмоциями.

Мы кивнули — два безмозглых раба. Очень было страшно посмотреть в глаза родителю.

— В восемь утра у нас со старшим Хаски брали интервью, — и отец улыбнулся. Если улыбался вовремя лекций, значит скоро последует словарный удар в болевую точку, не поддающийся блокировке или исцелению.

Отец продолжил речь:

— Всё началось хорошо. Улыбались, вешали лапшу репортерам, какие у нас прекрасные отношения, что мы почти друзья. Как полным ходом идет строительство объединенного острова W и X. Что мы вместе ищем виновника взрыва моста, и что его нашли. Хотя мы его не нашли и даже не подозреваем кто… а знаете, что дальше? — брови отца чуть-чуть надломились по середине, он нахмурился.

Одновременно с Пашей покачали головами слева-направо, наверное, синхронно.

— А дальше… — папа поднял телефон со стола и через несколько секунд положил обратно на середину. К нам с Пашей лицом, демонстрируя видео.

Шум, немного темно, а дальше я различила белое платье и свой оттопыренный зад крупным планом возле Хаски. Слов не слышно, но по поведению понятно, что там разлад среди мнимых «друзей». Секунды молчания на видео, затем я бросила телефон в стакан с шампанским, который пролился на штаны Хаски. Видео было заснято вплоть до ухода всех Гнетовцев.

Знаете, я теперь стопроцентно уверена, что после нападения Пб-ков в тот день четыре месяца назад меня прокляли, какое-то заклятие наложили. Последние минуты смотрели видео с одной целью, чтобы подготовиться к реакции отца.

Он в очередной раз встал из-за стола, налил себе выпить красноватой жидкости. Со стаканом в руке озвучил:

— Павел, начнем с тебя. В связи с последними событиями я вынужден сделать определенные выводы. Ты, — папа указал на брата пренебрежительно пальцем. — Ты, Паша, я вижу не способен нести бремя наследника!

Это прозвучало, как приговор, поэтому мы с братом друг друга оглядели, а потом продолжили слушать монолог отца:

— Ты, мой сын, знал, как необходимо всей Немии и в особенности нашим семьям делать вид прекрасных взаимоотношений. ТЫ — ЗНАЛ! — отец повысил голос едва ли не впервые на моем веку. Его глаза опасно сверкнули. Уверена после подобного взгляда он отдавал приказ убить соперника или искалечить.

Паша опустил голову вниз к столу покаянно.

Папа перевел дух:

— Еще один промах и я лишу тебя наследства… — от неожиданности с братом опять переглянулись. Паша хотел что-то сказать, ответить чем-то, но его перебили. — Я лучше отдам наследство своему брату, у него выросли три прекрасных, послушных сына, идеальные наследники. А ты Павел — одно назва….

— Пап, это я причина, — резко перебила, взяв весь пыл на себя. Папа любит, когда ему в глаза смотрят и не отводят взгляд. Отведи — это покажет насколько ты ничтожество. — Я виновата, Паша не виноват, он меня защищал!

Папа не отрывал заинтересованных глаз от меня, но обращался к брату:

— Последнее слово я сказал! Через два дня вылетаешь в Академию Административного права, будешь изучать права людей, то чего тебе не хватает. И оттуда не вылезешь, пока не закончишь курсы. Не выполнишь… последствия я надеюсь догадываешься какие будут. А ты Аня… А ты, моя дорогая, — папа откинулся на спинку стула. — Я надеялся на сообразительность. Всегда на тебя возлагал большие надежды, но ты… разочаровала.

Что было ответить? Оправданий не существовало. Дело сделано — теперь следовал приговор.

— Решила свою судьбу? Что с учебой? — я внутренне вспыхнула от неудобства, скоро покраснею. За своими переживаниями не подумала о дальнейшей судьбе, чем хотела бы заняться в будущем.

Я не знала, что ответить, спрятала взгляд на шторе возле окна.

— Не решила? Тогда я решаю! Ты, девочка моя, продолжишь учиться в Вышке, если другого не захотела. И улыбаешься! Улыбаешься всем Страдовцам, пока скулы не начнут болеть от натянутости. Ясно!????? — еще раз за сегодня родитель повысил голос. — У меня кто-нибудь спросил, чего я желаю? Кто-нибудь интересовался когда-нибудь моими желаниями?

Папа никогда нас не оскорблял прямым текстом, всегда находил более точные слова для морального уничтожения.

— Нас с Сергеем никто не спрашивал, чего мы желаем в жизни, — отец положил локти на стол. Голос сделал каким-то неприятно тихим-свистящим. — У меня пять вооруженных нападений на территории Гнетовцев. Пять — за последний месяц, — для наглядности продемонстрировал пальцы правой руки. Затем продолжил:

— Пять нападений Бастардов на Аристократов, с жертвами и смертями. ПБ-ков зачистили, теперь народ обвиняет меня в первую очередь, а потом Хаски, ведь Бастардов больше никто не сдерживает и они начинают наглеть. И если произойдет разлом среди Аристократов, мы трупы! Все мы! Не только вы, я и еще куча народа. Очаги пламени войны по всей Немии, и они будут разрастаться. Вопрос времени, когда нас заживо сожгут!

По застывшей мимике и глазам поняла, что отец… боится!? Нет. Это не страх. Это кажется ужас, он не контролировал ситуацию, глаза не фокусировал на одной точке, бегло рассматривал обои, стул и о чем-то размышлял.

— Аня сделай все, чтобы Гнетовцы и Страдовцы полюбили друг друга и мне не важно, что ты для этого сделаешь. А теперь поведайте, почему вы оба сделаете, так как я сказал?

С братом вновь переглянулись, как бы решая, кто ответит:

— Почему я