Благоухающий Цветок - Барбара Картленд

Азалия была невинной, как и все английские девушки в ее возрасте. Но в то же время она много читала, и, кроме того, она родилась и выросла на Востоке.

Она понимала, что хотел сделать с дочкой портного полковник Стюарт, которого убил ее отец.

Такое происходило в бунгало полковника не раз и не два, и слухи о его поступках доходили до Азалии, несмотря на попытки матери оградить от них дочь.

А из разговоров с индийскими служанками она знала, что любовь — это прекрасное чувство, дар богов.

Они обожествляли акт зачатия; она знала, что означают фаллические символы на храмах и в маленьких молельнях у дорог, где крестьянские женщины оставляли трогательные жертвы в виде цветов и риса.

Прожив бóльшую часть своей короткой жизни в Индии, она соединяла в своем сознании любовь с красотой Кришны, бога любви. Она знала, что любящие мужчина и женщина принадлежат друг другу и сливаются в одно целое.

Индусы были глубоко нравственными людьми; их женщины обитали на своей половине жилища, а чистота семейной жизни соблюдалась индусами как закон.

Именно это Азалия надеялась обрести когда-нибудь в браке.

Теперь же ей грозило, если верить Кай Инь, нечто, далекое от этой чистоты, грязное и низкое, и трудно было даже вообразить глубину грозящих ей унижений.

«Кай Инь права, — сказала она себе, — я тоже должна умереть».

Ее передернуло при этой мысли. И тогда она поняла, что, если ее поцелует какой-нибудь мужчина, кроме лорда Шелдона, она почувствует себя оскверненной.

Она любила его с той самой минуты, когда он внезапно ее обнял, а она была не в состоянии ни пошевелиться, ни вырваться из его рук и убежать.

Вероятно, это называется любовью, если ты принадлежишь мужчине не только телом, но и душой. Любовь — это непостижимое для определения мистическое состояние, когда мужчину и женщину притягивает друг к другу так, словно прежде, в прошлой жизни, они были единым существом с одной душой на двоих.

«Когда-то я принадлежала ему, — сказала себе Азалия, — и поэтому я никогда не смогу быть с кем-то другим».

Они с Кай Инь молча сидели на мешковине, погруженные в раздумья о том, как им лучше умереть.

— А вдруг я только раню себя? — спросила Азалия.

Тут ей пришло в голову, что она не сможет лишить себя жизни тем же способом, что и подруга.

Китайцы — большие знатоки самоубийств. Кай Инь наверняка известно нужное место на теле, куда следует вонзить нож, чтобы смерть наступила мгновенно. А вот Азалия поступит по-другому.

Когда ее выведут на палубу, она бросится в море и постарается, чтобы ее не смогли спасти.

Большинство китайцев не умеет плавать, а среди моряков всех национальностей существует убеждение, что, если корабль идет ко дну, лучше быстро утонуть, чем продлевать мучения, пытаясь держаться на поверхности.

«Я брошусь за борт, — решила Азалия. — Пока пираты сообразят, что происходит, я уже успею утонуть!»

Плавать она не умела. Ее дядя пришел бы в ужас от одной только мысли о том, что его дочерям или племяннице придется раздеваться при посторонних.

В Индии же было небезопасно купаться в больших искусственных водоемах, находившихся возле каждой деревни.

«Все кончится очень быстро!» — сказала себе Азалия и постаралась утешить себя мыслью, что, хотя она и не увидит больше лорда Шелдона, он будет вспоминать ее.

«Вы прекрасны!» — сказал он ей в саду, — не верилось, что это происходило только вчера! — и вновь по ее телу пробежала дрожь при воспоминании об этом.

«Неужели вы думаете, — сказал он, — что мы можем разойтись в разные стороны и забыть о том, что наши губы сказали друг другу не словами, а поцелуем?»

Пока жива, она будет помнить об этом; и он вспомнит о ней когда-нибудь, когда окажется в другом саду, таком же красивом, как сад господина Чана, или когда увидит лазоревую сороку, летящую под ярким солнцем.

«Будем надеяться, что они принесут нам счастье и удачу!» — произнес он.

Но счастья уже не будет, подумала Азалия, во всяком случае для нее. Впереди только смерть; зеленые волны сомкнутся над ее головой, и она погрузится на морское дно.

Не в силах перенести такие мысли, она начала беспокойно расхаживать по каюте, а затем подошла к иллюминатору.

Она хотела бросить последний взгляд на пылающую джонку, но теперь пиратский корабль лавировал, пытаясь поймать попутный ветер, и почти ничего не было видно, если не считать очертаний далекого острова.

Он был зеленый и гористый. Вот только где он находился?

Пираты могли, подумала Азалия, сменить курс и направиться в сторону Китая, но, возможно, это один из множества островов, рассеянных у выхода в океан.

Кай Инь молчала, и Азалия решила, что подруга, скорее всего, молится Гуань-Инь, богине милосердия.

«Господи, помоги нам, — молилась и сама Азалия, — еще не поздно, ты еще можешь нас спасти от того, что нас ждет…»

Ей показалось, что ее молитва слишком робкая. И тут она вспомнила слова матери, всегда говорившей ей о том, что молитвы, идущие от сердца, обязательно будут услышаны.

Как-то они с матерью зашли в индуистский храм, и Азалия, тогда еще совсем девочка, с любопытством смотрела, как женщины в красочных сари молятся Ганеше — богу с головой слона.

— Почему они думают, что этот смешной бог их слышит? — спросила она у матери.

— Самое главное — молитва, дочка, — ответила мать. — Если молитва идет от сердца, Тот, к кому она обращена, всегда услышит. Тот, кто слишком велик, чтобы мы могли Его постичь. Но Он там! Хотя у разных народов Он носит различный облик, Бог всегда придет к каждому человеку.

Тогда Азалия была еще слишком маленькая, чтобы постичь смысл сказанного матерью.

Однако потом она подросла и стала лучше понимать слова матери, а также смысл приношений, совершаемых индуистами, мусульманами и буддистами.

И теперь она не сомневалась, что Гуань-Инь, богиня милосердия, которой молилась Кай Инь, и Бог, к которому обращалась она сама, по сути своей одно и то же.

«Прошу… молю… помоги нам», — взывала она снова и снова, мысленно представляя, как молитва возносится к синему небу, словно ее несут крылья синей птицы.

И тут внезапно раздался взрыв, настолько сильный, что все судно содрогнулось.

Азалия вскрикнула и обхватила руками Кай Инь, словно желая защитить подругу. Китаянка прижалась к ней.

— Что… это было? — спросила она испуганным шепотом.

Но если бы Азалия и ответила, ее слова утонули бы в оглушительном грохоте выстрела, раздавшегося с палубы прямо над их головами.

Снова прозвучал взрыв, и Азалия уже поняла, что это разорвался снаряд, выпущенный из большой пушки с атаковавшего их судна.