Чёрно-белый мир - Татьяна Андреева

— Идём, — Константин больше не пытался дотронуться, только указал направление, в котором нужно было шагать, чтобы нагнать остальных.

Что такое две минуты на отрезке жизни? Всего лишь песчинка времени, равная подогретому в микроволновке обеду. Однако сто двадцать секунд тишины, разбавленной лишь шорохом жухлых листьев да нашим сбивчивым от ходьбы дыханием, показались мне целой вечностью. Я громковато прочистила горло, перед тем как снова заговорить:

— Мне не даёт покоя один вопрос.

— Только один? — Кольдт покосился на меня.

— Да. То есть нет. То есть в данный момент — да!

Я проигнорировала ироничную ухмылку и приступила к разведке.

— Так вот. Почему ты закрыл лицо на Багровом поле? Ну помнишь, — я поднесла ладонь к нижней части лица, — чёрный платок. Зачем он был нужен, если при первом же взгляде все поняли, что это ты? Может, так принято… ну, у знати?

Константин поморщился.

— Да нет… — отвечал он с явной неохотой. — Я прибыл инкогнито и не собирался вступать в бой. Антуан пригрозил, что, если вмешаюсь, никогда не увижу Сэм. Я и не хотел участвовать, но может ли альтеор спокойно наблюдать, как гибнет цвет Фламии — маги, многих из которых тренировал он сам?

— Получается, — мои глаза расширились от удивления, — ты готов пожертвовать дочерью ради жизней своих солдат?

— Скажи мне, Кара, — кажется, он впервые назвал меня по имени. — Что важнее: личная привязанность или долг?

— Для меня — привязанность… любовь, конечно же.

— Для тебя — допустим, — он кивнул, — а для командующего армией, сына главы государства?

— Что же он, не человек? — сказала я невпопад.

— Хорошо, упростим задачу. Что выберешь — одну маленькую, пусть и бесконечно любимую, девочку или сотню парней, которые тебе верят?

Нет, так ни разу не проще. От охватившей меня дрожи не спасала ни тёплая накидка, ни ускоренный шаг.

— Не волнуйся, — смягчился Константин, — я не стал бы раскрывать себя, полагая, что фригонцы в самом деле причинят ей вред.

— И что бы удержало их от этого, — не поняла я, — только то, что она полукровка?

— Не это, — его голос сделался странным, в нём чувствовалась скрытая горечь, пару раз он резко втягивал воздух, собираясь что-то сообщить, но умолкал. Спустя несколько секунд всё же произнёс: — Антуан не стал бы вредить внучке.

Я резко сбавила ход. Мозг, пытаясь осознать смысл последней фразы, призвал на помощь все ресурсы организма, и мне стало трудно переставлять ноги. В голове роились мысли, рождались поколения вопросов, а сказать было нечего, да и что скажешь в момент подобной откровенности? Потому-то всё вокруг, включая меня, и безмолвствовало, словно приглашая Константина продолжить рассказ.

— Шесть лет назад я проверял гарнизон в тех краях, откуда родом твой друг Шелли. Миссия почти завершилась, и напоследок мы решили проехаться вдоль Юнайского леса, удостовериться, что всё тихо. Я неплохо различаю отголоски чужой силы и фригонцев учуял бы сразу. И вот, уже на подъезде к Эджервиллю, привязанному, как ты знаешь, к Пирополю широкой лентой торгового тракта, уловил, так мне показалось, какое-то присутствие. Женская фигура буквально вывалилась из плотных рядов деревьев под ноги моего жеребца. Платье у неё было изорвано колючими ветками. Те же цепкие лапы оставили алые росчерки на белых руках, которые она выставила перед собой в попытке заслониться от передних копыт поднявшегося на дыбы животного. От этого движения, а ещё, наверное, страха и усталости, девушка потеряла равновесие и упала, и, когда я, осадив коня, подбежал к ней, была уже без сознания. В отличие от коварного пламени, лёд прямолинеен — он наделяет своих носителей специфической внешностью, благодаря чему их легче обнаружить и убить. Беглый осмотр не выявил признаков враждебной магии, да и внутреннее чутьё не определяло никакого потенциала. Это было довольно странно, учитывая её богатый, хоть и безнадежно испорченный наряд и чувство, предвосхитившее появление. На постоялом дворе в той самой деревне, где недавно по иронии судьбы побывала Сэм, девушку привели в чувство. Помню, я спросил тогда довольно резко:

— Что ты делаешь на фламийской земле?

Она тяжело сглотнула. Ей пришлось приложить усилия, чтобы заговорить, и первым, что я услышал из её уст, было:

— Могу ли попросить стакан воды?

Я замер. Мне уже не воскресить в памяти звук её голоса, но я всё ещё помню впечатление, которое он произвёл. Тихий, спокойный, как течение величественной реки, и в то же время твёрдый, как лежащий на берегу той реки камень. Я зачерпнул воды из бочонка в углу клетушки. Сунув кружку в протянутые руки, продолжил допрос:

— Речь правильная, наряд изысканный, но нет наследственной магии. Как так?

Фригонка жадно напилась из глиняной посудины, утёрла рот тыльной стороной ладони и, не решившись побеспокоить меня возвратом тары, так и крутила ту в руках.

— Мой отец — человек благородного происхождения, однако не великого богатства и предприимчивости. Вконец обнищав, он распродал то, что у него было во Фростфорте, и переехал в деревню, где женился на простой девушке, дочери учителя. Потом появилась я. Как вы можете видеть, милорд, я совершенно обычная и тоже учу детей тому, что умею — грамоте, счёту, живописи.

Я видел. Серые глаза, без жуткого индиго, и растрёпанную пепельную косу. Вроде бы, ничего подозрительного, и всё же…

— И всё же повторюсь. Что ты забыла во Фламии?

Она побледнела. То есть не так. Лицо девушки стало белее, чем было, отчего ещё выразительнее стали и без того большие глаза.

— Отец… — голос задрожал, будто подул ветерок, и река пошла мелкой рябью. — Надеялся решить финансовые проблемы, выдав меня за старика. Таких платьев, как это, в моём гардеробе нет. Его прислал жених, чтобы я надела на свадьбу.

— И что же, враг лучше пожилого богача? — усмехнулся я.

— Вы не понимаете! — волнение вернуло цвет в её черты. — Меня бы не оставили в покое! Отец сильно задолжал, а тому господину я приглянулась… весьма, — голос снова стал ровным, даже безжизненным: — Во Фригоне не было шансов избежать нежелательного исхода, и я подумала: «Либо повезёт, либо умру в лесу».

— Ты не умерла, но не уверен, что тебе повезло. Слушай меня внимательно. Поедешь с нами, пока не решу, как с тобой быть. А сейчас…

Тонкие руки обхватили поникшие плечи — она обнимала себя как ребёнок, ей-богу.

— …Отдыхай. Ужин принесут. Одежду тоже. Не такую красивую, как старая, но точно чище.

— Спасибо! — поблагодарила она искренне,