Плени меня - Хармони Уэст

Я задыхаюсь и скачу на нем быстрее. Ему удается просунуть большой палец между нами и потереть мой клитор. Удовольствие в моих мышцах нарастает. И нарастает. У меня голова идет кругом, глаза закатываются.

Мой пульс эхом отдается в ушах. Это происходит снова. Мурашки удовольствия пробегают от пальцев ног до головы. Этот неизбежный гребень волны…

— Кончай за мной, принцесса, — хрипит он. — Сходи с ума.

Я разваливаюсь на части вокруг него, вскрикивая и падая на него.

— Черт возьми, да, — шипит он.

Он переворачивает меня на спину и входит в меня так сильно, что у меня кружится голова. Мои стоны превращаются в крики от давления, интенсивности, когда он снова и снова вгоняет свой член глубоко в меня.

— Черт, принцесса! — Он стонет почти так же громко, как мои крики, прежде чем рухнуть на меня сверху. Его сердце колотится у меня в груди, и я чувствую, как его твердая длина пульсирует внутри меня, когда он кончает. Он стонет мне в ухо, и это заставляет меня дрожать. Самый сексуальный звук, который я когда-либо слышала.

Бо делает еще один нерешительный толчок внутри меня. Я всхлипываю. Он останавливает звук на полпути поцелуем, проскальзывая языком в мой рот и наслаждаясь мной.

— Я никогда в жизни так сильно не кончал, — бормочет он.

— Я тоже, — выдыхаю я. Я все еще не могу поверить, что мы только что это сделали. Я только что трахнулась с Бо Грейсоном. Моим похитителем.

И мне это понравилось.

Нет. Мне, блядь, это чертовски понравилось…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ТЕО

По пути из спортзала я звоню папе. Он будет пить свой второй утренний кофе, так что я должен уделить ему по крайней мере три минуты внимания.

Он отвечает после первого гудка.

— Тео? В чем дело?

Привет, пап. Все отлично. Спасибо, что спросил.

— Привет. Я тут подумал, и я… я думаю, мне следует сообщить в полицию о нашем разрыве.

Тишина на другом конце провода. Да. Знал, что это плохая идея.

— Тео. — Папа понижает голос, чтобы никто не услышал, как он потрошит меня. — Вопрос уже решен. Твой адвокат вполне способен определить, что уместно, а что нет, говорить полиции прямо сейчас. Я твой отец и адвокат. Я знаю, что лучше. Так что в следующий раз, когда надумаешь допрашивать меня, не делай этого.

Слова Кэсс, сказанные прошлой ночью, звучат у меня в голове.

— Но если они узнают правду, не буду ли я выглядеть еще более виноватым?

— Они не узнают правды, если ты будешь держать рот на замке. Ты ведь никому не рассказал, верно?

Я рассказал Кэсс. Но она никому не скажет. Я знаю, что могу доверять ей.

— Кэсс знает.

Папа нетерпеливо вздыхает.

— А кто такая Кэсс?

— Лучшая подруга Ноэль. — Он должен это знать.

— О, да. Синклер. Убедись, что она знает, что ничего не нужно говорить. И если у тебя есть какие-либо опасения по поводу нее, дай мне знать, и мы с ней поговорим.

— На самом деле, я… я думаю, она мне нравится, папа.

Я хочу быть с Кэсс. По-настоящему быть с ней, а не просто целоваться украдкой в моей машине после наступления темноты. Я хочу водить ее на свидания, держать ее за руку на публике, утешать друг друга, пока нам не удастся найти Ноэль и вернуть ее домой в целости и сохранности.

Папа позволяет тишине повисеть между нами целых двадцать секунд, прежде чем заговорить снова.

— Я собираюсь сказать это только один раз, Тео. Не прикасайся, не разговаривай и не смотри на другую девушку, пока Ноэль не будет найдена. Твоя бывшая девушка пропала, и ты понятия не имеешь, как плохо это будет выглядеть для тебя, если средства массовой информации застукают тебя с другой девушкой прямо сейчас. Я не допущу, чтобы твои неосторожности разрушали репутацию нашей семьи. Это понятно?

Часть меня задается вопросом, насрать ли ему вообще на Ноэль во всем этом. Он больше заботится о нашей репутации. Как мы смотрим на публику, на средства массовой информации, на кучу незнакомцев. На всех, чье мнение имеет значение намного меньше, чем поиски моего пропавшего друга.

— Это ясно? — повторяет он.

— Да. — Мой большой палец зависает над кнопкой завершения вызова. — Кристально ясно.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

НОЭЛЬ

Я снова макаю палец в синюю краску, прежде чем провести еще одну линию по груди Бо. Я уже нарисовала каждую из его ключиц, нежно проводя по твердой кости под мягкой кожей. Он — мое новое любимое полотно.

Этим утром солнечный свет ярко светит через крошечное окошко, превращая подвал в пространство, которое действительно могло бы стать привлекательным, если бы мы добавили мебели и декора. Идеально подходит для художественной студии, как и сказал Бо.

— Что ты делаешь? — бормочет он.

Я провожу пальцем по еще большему количеству краски и капаю ему на плечо.

— Я рисую тебя.

— Нет, ты рисуешь на мне. — Но он не отодвигается за пределы моей досягаемости или от моих прикосновений.

Я пожимаю плечами.

— То же самое.

Он хватает мою руку, покрытую краской.

— Ты мой любимый художник. — Затем он подносит тыльную сторону моей руки к своим губам.

Я почти перестаю дышать.

Он опускает взгляд между моих ног.

— Как ты себя чувствуешь?

Прошло несколько дней с тех пор, как мы занимались сексом. Мне было слишком больно, чтобы сделать это снова, независимо от того, как сильно мы оба этого хотели. Это не помешало нам раздеваться и трогать друг друга каждую ночь, прежде чем заснуть в объятиях друг друга.

— Возбужденная, — говорю я, и он ухмыляется. — Но сначала я хочу долгий горячий душ.

Его взгляд падает на разводы синей краски, смешивающиеся с темными чернилами на его груди.

— Похоже, нам обоим не помешал бы душ.

Не говоря больше ни слова, он подхватывает меня на руки. Я визжу, и он несет меня в ванную, включая душ. В зеркале я мельком вижу свою шею. На моей коже несколько засосов. Отметил меня.

Он обнимает меня сзади, и на какую-то безумную секунду мне почти кажется, что мы настоящая пара. Когда его язык касается моей кожи, я на