Окрыленные - Эли Мартинез

— Это было весело, Ливи. Не стоит так волноваться. Нужно нечто большее, чем то, что Генри Александр пытается залезть мне в штаны, чтобы отделаться от меня.

— Я заставлю его прекратить все это. Клянусь. Но не уверена, что могу пообещать то же в отношении Девона.

— Остановись, — он прижал меня к груди и поцеловал в макушку. — Ты застряла со мной.

Я глубоко вздохнула, молясь, чтобы это было правдой.

— Давай в душ. Ты воняешь. — Я дернула его за толстовку.

— Да, она грязная, — он оттолкнул меня и снял ее через голову. — Извини, но я не мог вернуться полуголым.

— Не могу винить тебя. — Хихикнула я ему в грудь.

Он скользнул рукой по моей заднице.

— Эй, в следующий раз, когда люди постучатся в мою дверь, на тебе должна быть одежда.

— О, пожалуйста. Это просто Генри и Девон.

Он другой рукой залез в мои трусики и прошелся по мокрым складкам.

— Может быть. Но теперь это мое. Больше никакого шоу.

Стон вырвался из моего горла, и это была лишь маленькая капля, потому что кончик его пальца был во мне.

— Это мое.

— Да, — выдохнула я, прежде чем его рот коснулся меня.

Глава 16

Сэм

Мы с Ливи закончили принимать душ. Затем она оседлала меня до самого утра, и никто из нас не спешил ложиться спать, потому что мы понимали, что следующий день был последним перед разлукой. Я постоянно напоминал ей, что это было временно. Она говорила, что из-за ее работы это еще не раз произойдет. Я глубоко целовал ее каждый раз, как только она начинала отговаривать меня быть с ней.

Ливи не могла сказать ничего, что изменило бы мое мнение.

В конце концов, она сдалась и задремала у меня на руках, когда солнце уже начало проникать в окна спальни.

Я же так и не уснул. Как истинный сталкер, наблюдал за ней спящей, благополучно лежавшей рядом со мной. Наши ноги были переплетены, а ее рука была перекинута через мои бедра.

Сколько себя помнил, я не чувствовал такого покоя.

И надо было постараться, чтобы его потерять.

Я собирался потрахаться, чтобы забыться.

Но, когда будильник на телефоне начал звенеть, я отпустил ее, потому что знал, что она вернется. Я бы позаботился об этом.

Всего лишь три часа совместного сна у меня и пять часов в объятиях друг друга по дороге в Лос-Анджелес. Когда мы прибыли на стадион, Ливи с Девоном сразу высадили меня. Она была твердо уверена, что это необходимо для того, чтобы нас не сфотографировали вместе, мне было неприятно, но я все понимал. После быстрого поцелуя меня высадили у автобусов, припаркованных на заднем дворе, где я встретился с группой Ливи и подтанцовкой.

Симон, ее гитарист, приветствовал меня с распростертыми объятиями и крутился рядом со мной. Видимо, Ливи позвонила ему и попросила понянчиться со мной. Он был хорошим парнем, на самом деле все они были. Не болели рок-звездной болезнью, как я ожидал. В течение нескольких часов я прохлаждался в автобусе, знакомился с членами ее группы и их женами, и был удивлен, обнаружив, что с одним из них ездила даже трехлетняя дочь. Им было чертовски любопытно, кто я такой, и было сложно подсчитать, сколько раз мне пришлось уклоняться от вопроса о том, как мы с Ливи познакомились.

Я постоянно проверял свой телефон, ожидая сообщения от нее, но ничего не приходило. Поэтому предположил, что она занята, но тот факт, что Ливи была в непосредственной близости, заставил меня нервничать. Но я не собирался быть тем парнем. Она оставила меня на заднем дворе не просто так. Я предоставил ей необходимое пространство, которое нужно было для подготовки к шоу.

Наконец, четыре часа спустя, дверь в автобус открылась, и Девон сообщил мне, что Ливи спрашивала обо мне. Он передал мне усилитель и надел на шею бейдж сотрудника, затем отвел к черному входу. Фанаты столпились у входа, бросив на меня достаточно долгие взгляды, чтобы понять был ли я важной персоной или нет.

Мы пробрались через лабиринт закулисных коридоров и остановились у двери без надписи.

Девон постучал, а затем взял усилитель из моих рук.

— Входите, — проговорила монотонно Ливи.

Недовольно он открыл дверь и молча пригласил войти.

Я перестал дышать, как только наши глаза встретились. Ее прическа все еще была в процессе создания, а тяжелый макияж покрывал гладкую кожу, вот так я впервые увидел Ливи Уильямс — суперзвезду.

Я узнал карие глаза, которые смотрели на меня, но все остальное принадлежало женщине, украшавшей страницы журналов.

Эта женщина, бесспорно, была красива, но я определенно предпочитал ту, которая провела ночь голой в моей постели.

— Вот ты где, — сказала она спокойно, когда женщина продолжила работать над ее волосами.

— Я уже начал думать, что ты забыла обо мне, — шагнул я вперед с серьезным намерением поцеловать накрашенные розовые губы, но потом остановился, чтобы перевести взгляд к стилисту.

— О! Прости. Мэдисон, это Сэм. Сэм, это Мэдисон.

Женщина подняла глаза и тепло улыбнулась.

— Оооо, ты красавчик.

— Спасибо? — ответил я, с любопытством переведя взгляд к Ливи.

— Сегодня утром Генри позвонил Мэдисон и прожужжал все уши о тебе.

— О, Боже, — простонал я, заставив их засмеяться.

— Ты ему нравишься. Но не позволяй Ливи лгать. Она начала говорить о тебе сразу, как только села, — сказала Мэдисон.

Даже под всеми слоями косметики, я увидел, как щеки Ливи покраснели.

Мне чертовки понравилось, как она отреагировала.

— Это так? — спросил я с ухмылкой.

Ливи покачала головой и сложила руки на коленях.

— Я просто беспокоилась о тебе. Ты никого не знаешь, а Генри может попытается похитить тебя и принудить к сексуальному рабству.

Я сжал руки на бедрах и серьезно сказал:

— Угроза реальна.

Мэдисон усмехнулась, положив расческу на маленький передвижной столик.

— Я собираюсь взять кофе, — она приподняла бровь. — Мы можем подкрасить помаду, но не играй с волосами. Ферштейн?

Я кивнул, не сводя глаз с Ливи.

Как только дверь закрылась за ней, Ливи встала и поцеловала меня в губы. Затем подушечками пальцев вытерла их.

— Я скучала по тебе. Где ты прятался?

Я обнял ее за талию и притянул к себе.

— Отдыхал с группой. На том же месте, где вы меня высадили.

Она откинулась и подозрительно посмотрела на меня.

— Девон сказал, что тебя там больше нет. Он искал тебя последние три часа.

— Он, должно быть, не выглядел запыхавшимся, потому что