Ваше Сиятельство #9 - Эрли Моури

— Да, мам? — я сделал вид, что не понимаю ее.

— Не смей так упрощать общение со служанками! — возмутилась она, когда Ксения торопливо удалилась.

За цветы Елена Викторовна меня поблагодарила. Я видел, как сияют ее глаза, когда огромный букет длинных белых роз занесли в дом. Их доставили на удивление быстро, я едва успел после завтрака подняться к себе и набросать на двух листках кое-какой материал для барона Ахметова. Другую сотню роз уложили на задний диван моего «Гепарда». Я быстро переоделся, сел в своего «зверя» и понесся в сторону Коломенских прудов. По пути еще раз включил ночное сообщение Ольги:

«Елецкий! Я ненавижу тебя! Ты — вампир и постоянно пьешь мою кровь. Ну почему у Глории в вимане не оказалось серебряных ножей⁈ Ты со Светой развлекаешься и миссис Барнс с вами⁈ А мне не можешь даже ответить вовремя, в то время как я жду! Только попробуй не явиться ко мне утром! Попробуй не вернуть мне хорошее настроение и тогда я точно найду на тебя острое серебро! Папе я все рассказала. Он очень хочет поговорить с тобой насчет… ее. Той у которой, ты был перед Денисом и насчет всего, что связано с людьми Уэйна. Папа взволнован. Знаю, они там, где надо что-то решают. И не забудь, что в воскресенье утром мы вылетаем, сам знаешь куда. Найди, что сказать маме. Но слишком не выдумывай. Все. Целую, хотя не следовало бы».

Ясно что ближе к полуночи Ольга, что называется, перебесилась. В первой части сообщения она еще пыталась играть роль возмущенной и обиженной дамы, потом бросила это бессмысленное занятие.

Двери княжеского дома мне открыл их дворецкий. Заботливо предложил помощь с букетом, который едва помещался в моих руках, но я отказался — пожелал поднести сам. А вот на лестнице меня ждал конфуз. Там я встретил Татьяну Степановну, от неожиданности едва не споткнулся на ступеньках и сказал:

— Здравия, ваше сиятельство! Божественно выглядите! Ничего удивительного, что ваша дочь такая красавица!

— Надо понимать, граф, эти цветы мне? Распорядиться насчет ваз? — ее насмешливые глаза изучали меня и отчасти букет.

На такой поворот разговора я точно не рассчитывал. Вот что мне теперь делать? Вручить ей половину и дать повод Ольге снова разыграть капризы? Признаться в преступной недогадливости?

— Татьяна Степановна, цветы, которые для вас… — начал было я.

Мое положение поправила Ольга. Она появилась у мраморной балюстрады и сказала:

— Там ровно сто, Елецкий? Смотри, я пересчитаю. И вазы у меня готовы. Маме пусть цветы принесет папа.

— Да, любовь моя! — ответил я невесте, а будущей теще пояснил: — Татьяна Степановна, вы же видите, букет едва помещается в мои руки. Ваши цветы приедут в скором времени отдельно. Надеюсь, Ольга наследовала ваши вкусы? Желаете тоже белые?

— Какой же вы ловкий хитрец, граф! Ничего удивительного, что вы завладели вниманием Ольги Борисовны! — она улыбнулась, при этом глаза ее выражали удовольствие. Надеюсь, удовольствие от находчивости будущего мужа для дочери. — Я предпочитаю кремовые розы. И мне сто одну. Должен же мой букет отличаться хоть чем-то, — добавила старшая княгиня.

— Мама! — возмутилась Ольга.

— Оль, старшим надо уступать, — сказал я, походя к ней. — Куда цветы?

Цветы, конечно, я отнес в покои Ольги Борисовны. Там в самом деле были готовы три вазы.

— Хорошо погулял? — спросила Ковалевская с подковыркой, когда мы вошли к ней.

— Ну, так… — уклончиво ответил я. Очень не хотелось углубляться в подробности.

— Мне это не понравилось. И ты был нетрезвый — это ясно из твоего последнего сообщения, — она принялась разбирать по вазам цветы.

— Оль, так вышло. На радостях встречи. Ты же знаешь, со мной такого почти никогда не бывает, — я помог ей, щадя пальцы княгини — мои уже были немного исколоты шипами.

— Знаю, поэтому и удивилась. Ленская осталась тобой довольна? — она взяла меня на ремень джан, повернула к себе и тут же огорошила еще одним вопросом: — А миссис Барнс? Как они тебя делили?

— Оль, можно не буду отвечать? — я обнял ее.

— Можно. Потому, что я не очень желаю это слышать. Лучше расскажи, как ты собираешься решить вопрос с храмами Артемиды через барона Ахметова. Я не знаю, кто он, но сомневаюсь, что у него возможности верховного бога, — Ольга поставил фигурную вазу с цветами на тумбочку и направилась к гардеробу. — Ты пока рассказывай. Я буду одеваться. Сам же сказал, что к нему надо успеть хотя бы до одиннадцати.

— Рассказывайте граф. Пожалуйста, мы с Ольгой Борисовной ждем, — пропел ее робот модели «Дока-12», над которым княгиня ставила эксперименты.

Глава 13

На правах рекламы

Не скрывая удивления, я повернулся к роботу. Он, похожий на стальной цилиндр с округлым верхом, смотрел на меня голубыми кристаллами туэрлина. Все четыре гибких манипулятора были покорно прижаты к корпусу.

— Вам-то, Дока, какой интерес? — шутливо спросил я, обращаясь к нему по названию модели.

— Любопытство, ваше сиятельство! Любопытство — важное качество каждого разумного существа. Именно оно — решающий фактор в нашем познании мира! — робот поднял один из манипуляторов и потряс им, и этим жестом напомнил мне кого-то.

— Не Дока, а Денис… — поправила Ольга, не скрывая ехидной улыбки и добавила. — Филофеевич.

— Замечательно! Жертва твоего прошлого эксперимента назывался Сашей. Если не ошибаюсь, Петровичем. Верно? — я снова повернулся к Ковалевской, ожидая не столько ответа, сколько мгновения, когда она все-таки расстегнет халат. Хотя за время наших Карибских каникул ее обнаженное тело я видел много раз, хотелось снова усладить им взор. Полагаю, Ольга всегда будет дразнить меня столь соблазнительным видом.

— Елецкий, ты не пытайся уклониться от ответа! Я спросила, как ты собираешься решить вопрос с храмами Артемиды. Меня со вчерашнего дня мучает любопытство. Слышал? Сам Денис Филофеевич сказал, что оно — важный фактор познания. В данном случае не мира, а твоих когнитивных завихрений, — она явно демонстративно расстегнула передо мной две верхних пуговицы и остановилась. — Говори! Иначе не расстегну третью!

— Оль, узнаешь. Уже скоро узнаешь. Вы с Ленской меня этими факторами познания долго