Ваше Сиятельство #9 - Эрли Моури

«Елецкий, тебе нужны деньги или мне? Почему молчишь? Смотри, я могу передумать!».

И последнее:

«Молчишь⁈ Все, я обиделась! С утра было дурное настроение, так ты решил испортить мне его еще и к вечеру! По эйхосу не отвечу. Приезжай сам, попробуй теперь меня задобрить. Привези сто белых роз и проси прощения!».

Оставалось мне только выматериться. У Ольги сегодня в самом деле что-то было не так с настроением. Это у нее пройдет и «задобрить» ее я смогу легко, но сейчас на это просто нет времени, а деньги очень нужны к утру. На понедельник вопрос откладывать нельзя: вопрос божественный, и каждый потерянный день ситуация с храмами Артемиды будет становиться хуже — в них будут хозяйничать жрецы Громовержца.

«Оль, извини. Отвлекся. Я сдаюсь. И вскрываю интригу: мне нужно помочь Артемиде. Наверное, ты знаешь: Перун очень рассержен за то, что было на острове, отбирает у нее храмы. В общем, для решения этого вопросы деньги. Оль, пожалуйста, это важно!».

— Алекс, тебе нужны деньги? — Элизабет снова открыла свою толстенькую сумочку, подошла к столу и выложила из него сначала гранату, потом «Гарант», потом принялась выкладывать пачки с пятисотрублевыми купюрами. Последней появились английские фунты, крест-накрест перетянутые банковской лентой. — Я как раз забрала их из камеры хранения, хотела попроситься в твой сейф. Деньги большие, а камеры не надежно, по крайней мере в Лондоне, — пояснила она. Теперь ее сумка похудела, а на лице англичанки обозначилась улыбка. — Бери, сколько надо, Алекс. Тем более, если демону нужно для божественных дел, то мне вообще не жалко. Если что-то останется, помоги мне купить квартиру в Москве. Может быть нам вместе со Светой.

— Элиз! — я схватил ее и повалил прямо на стол, на пачки с пятисотками. Прижал ее и начал целовать.

— Хочешь меня сейчас на столе?

Я ее действительно хотел прямо сейчас и на столе. Пожалуй, это был единственный случай за многие тысячи лет, когда деньги меня так возбудили.

— Давайте я подожду на улице, — растерянно предложила Ленская.

— Нет, Элиз, это была прелюдия. Пока без продолжения, — я отпустил англичанку, вытащив из-под ее аппетитной задницы две пачки пятисотрублевых банкнот. Миг подумав, прихватил еще одну. — Отдам месяца через два. Или, если желаешь, с меня квартира, — загремев ключами, я подошел к сейфу. Хотя у меня хроническая проблема со вскрытием замков, длящаяся много-много жизней, со своим сейфом я научился справляться довольно ловко. Тяжелая стальная дверка, поползла в сторону. — Клади что нужно. Гранаты желательно оставь в сейфе. А то желание испытать ее на чьей-нибудь заднице может победить твою доброту.

— Алекс, ты умеешь завести, — мисс Милтон с кошачьей грацией потянулась, не спеша встать со стола.

— Кстати, да. Саш, есть у тебя такое. Помню со школы, — с легким ехидством сказала Ленская.

Я повернулся к ней, и мне стало так приятно. Приятно от того, что моя актриса снова становилась собой: легкой, раскрепощенной, игривой.

— Дамы, а как вы насчет провести грядущую ночь со мной в одной постели? — я не сторонник излишне порочных отношений, но если мне одинаково сильно нравится две молодых женщины… Если не будет сказать преувеличением, что я их люблю, то почему бы нет. Сейчас я был почти уверен, что и Элиз, и Ленская не воспримут мою идею с возмущением.

— Я не против, — моя актриса порозовела в щеках.

— А я всегда за, если с Алексом. И не важно, кто там будет еще! — рассмеявшись, Элизабет встала со стола и начала собирать деньги из разорвавшейся пачки.

— Тогда сегодня мы не расстаемся. Кстати, открой секрет, как ты разбогатела, — я наблюдал за ней, думая, что за эти не такие уж многие дни Элиз тоже заметно изменилась. Если раньше в ней было много прежней миссис Барнс, встревоженной, даже нервной, где-то недоверчивой, живущей с оглядкой на всякого рода обстоятельства и на меня, но теперь я видел на 100% уверенную в себе хищницу, грациозную и очень опасную. Но опасную не для меня.

— Мне помог Коварный Альбион. В самом деле, Алекс, эту историю быстро не перескажешь. В подробностях расскажу позже, но смыл такой: я искала Майкла, нашла квартиру на Белоконной с людьми герцога Уэйна и сейфом вот с этим содержимым, — Элиз перенесла пачки с деньгами к сейфу и аккуратно уложила у дальней стенки.

— Ваше сиятельство, прибыл ваш заказ! — раздался из говорителя голос дворецкого.

— Антон Максимович, пожалуйста, пусть кто-нибудь из ребят Дениса поднимет, — попросил я, догадавшись, что наконец прибыл мой новый эйхос хваленой няне марки АУС. Не прошло и трех часов! И это называется срочной доставкой.

Хотя я был уже готов ехать по важным вопросам, запланированными на сегодня, пришлось задержаться еще минут на двадцать: настроить прибор связи под себя, перенести в него наиболее важные контакты и всем им отправить извещение о моем новом номере. Кстати, что особо удивило: сама императрица отозвалась почти сразу голосовым сообщением:

«Вот теперь, граф, ты мне нравишься. Помни, для меня на связи ты должен быть всегда. И готов всегда оказаться там, где я потребую. И знаешь, вот это „ты“ мне в конце!.. Но об этом мы еще поговорим!».

— Кто это? — спросила Светлана.

— Да, так одна из дамочек из дворца, — отозвался я, чтобы избежать лишних объяснений, и набрал Ковалевскую:

«Оль, это мой новый номер. Запомни, выучи наизусть, что ли», — слегка подковырнул я княгиню. — «И насчет денег, ты не обижайся, но уже не надо. Мне Элизабет заняла. Сейчас поедем навестить Торопова, потом, наверное, к графу Захарову, насчет некоторых правовых проблем», — я имел в виду ситуацию вокруг Элизабет и Ленской, но по эйхосу объяснять ничего не стал. — «Потом к Мышкину и к Талии. В общем, еще раз извини, буду занят до глубокой ночи. Про цветы помню. С меня сто красных роз, завтра обязательно привезу с самыми сердечными извинениями».

Пока я без стеснения переодевался перед дамами, пискнул новый эйхос. Звук приятный, точно канарейка, не сравнить с карканьем штуковины, изъятой у ацтеков. Застегнув рубашку наполовину, я взял прибор. Пришло сообщение от Ковалевской, которое меня очень неприятно удивило:

«Козел ты, знаешь как обидно!..» — после паузы Ольга Борисовна продолжила: — «Все, Елецкий! Знать