Неожиданный удар - Ханна Коуэн

– Расскажи что-нибудь, Скарлетт. Что-нибудь, чего я не знаю о тебе, – бормочу я.

Ее слова – последнее, что я слышу, прежде чем меня поглощает темнота.

– Я не думала, что когда-нибудь смогу заменить то, что потеряла, но, кажется, благодаря тебе у меня это получилось.

Легкое прикосновение откидывает мои волосы назад, и я с трудом открываю глаза. На лбу у меня прохладное полотенце, и я стону от того, как приятно оно ощущается на горячей коже.

– Адам, приподнимись.

Я приподнимаюсь для того, чтобы проглотить две таблетки и запить их водой, и падаю обратно на матрас.

– Скар, – бормочу я, несмотря на резкую боль в горле.

– Засыпай, – шикает она.

– Не уходи. Останься.

Я чувствую, как она касается моей щеки губами.

– Я никуда не собираюсь. Ты победил. Я здесь.

Ее слова сбивают меня с толку, но я лишь киваю, на данный момент мне достаточно ее подтверждения.

– Хорошо. Спокойной ночи, детка, – бормочу я, прежде чем провалиться в сон.

Глава 22. Адам

– Еще десять секунд! – перекрикиваю я громкий стук утяжеленных скакалок по полу. Скарлетт раз за разом поднимает их в воздух и опускает вниз.

Ее плечо в необычайно хорошей форме. Оно никогда не станет прежним, но после восьми недель физиотерапии, думаю, это лучший результат из возможных.

Скакалки весят меньше, чем она привыкла, – на самом деле намного меньше, – но я думаю, что она просто счастлива заняться сегодня чем-то другим. Это доказывает, как усердно она работала и как далеко продвинулась.

По ее лицу катится пот и пропитывает майку, оставляя мокрое пятно под вырезом. Крохотный намек на улыбку заставляет меня светиться от гордости.

– Хорошо. Бросай их.

Скакалки падают на пол. Скарлетт откидывает голову назад и глубоко дышит.

– Как я справилась?

– Прекрасно, Скар. Ты была идеальна. И так сильно продвинулась с тех пор, как мы начали.

Она улыбается, убирая со лба волосы, выбившиеся из пучка.

– Мне помогли.

– Нет, это все ты. Я просто стоял здесь и выкрикивал приказы.

– Адам, просто прими комплимент. Я нечасто их раздаю.

В ее глазах мелькает озорной блеск, который пробирает меня до глубины души.

– Если ты настаиваешь. Благодарю.

Она кивает и начинает кусать губу, глубоко задумавшись. Но спустя мгновение выпаливает:

– Я хочу выйти на лед.

– Хорошо. Я могу открыть для тебя каток.

– Нет. Я имею в виду с тобой. Я хочу… не знаю. Может, мы могли бы побросать шайбы. Я правда чертовски соскучилась, Адам. Я хочу не просто стоять и смотреть. Я хочу взять в руки клюшку и прицелиться по воротам, пока не забыла эти ощущения, – тараторит она, теребя подол майки. – Я готова.

Черт. Смотреть, как она преодолевает трудности, которые свалились на нее после травмы, – самое прекрасное, что я видел в жизни. Мне хочется рвануть через комнату и зацеловать ее, пока не исчезнут последние сомнения.

– Ты никогда не забудешь это ощущение, потому что я тебе не позволю. Проклятье, ты сама себе не позволишь и только что доказала это. Если хочешь сыграть один на один, мы сыграем. Если хочешь, чтобы я встал в ворота и сделал вид, что обладаю талантом вратаря, я сделаю для тебя и это. Что угодно, Скарлетт. Я могу попросить Бри открыть каток, и мы проведем на льду весь день, если хочешь.

Она часто моргает:

– Ты серьезно?

– Конечно. Надевай коньки, встретимся там.

– Да, отлично. Я быстро.

Мои губы дергаются, пока я пячусь к двери, наблюдая, как она становится все более взволнованной, чем дольше мы смотрим друг на друга.

В дверях я подмигиваю:

– До встречи.

Я прижимаю клюшку к бедру, когда хлопает дверь катка. Резко повернув голову, я вижу, что Скарлетт идет к калитке в борте в своих сделанных на заказ черно-желтых коньках и с клюшкой, очень похожей на мою.

– Желтый – твой любимый цвет? – спрашиваю я, с любопытством уставившись на обмотанный яркий конец ее клюшки.

Она смотрит на меня без всякого выражения.

– А ты ожидал, что черный?

– Ты сама сказала, – ухмыляюсь я.

– Ты смешной, – невозмутимо отвечает она.

Она ставит клюшку на лед и опирается на нее. Ее взгляд падает на свежую обмотку моей клюшки.

– А твой любимый цвет, получается, красный?

– В последнее время да.

– Почему? – Она прищуривается, как будто мой ответ ее задел.

Мои губы расплываются в улыбке.

– Разве это не очевидно?

Она качает головой.

– Потому, Скарлетт, что он напоминает мне о тебе.

– Ох, – бормочет она, ее щеки заливает красно-розовым цветом, который я обожаю.

Я подъезжаю к ней, останавливаясь, только когда наши коньки соприкасаются. Скарлетт смотрит на меня, широко распахнув голубые глаза, одновременно удивленная и заинтригованная. Я поднимаю руку и накручиваю на палец выбившийся локон. Он гладкий, как шелк, и именно такой упругий, как мне запомнилось.

– Ты становишься идеального красно-розового цвета каждый раз, когда я к тебе прикасаюсь. Это меня возбуждает, – признаюсь я, и как будто в доказательство моих слов ее уши краснеют. – Где еще ты розовая, Скарлетт?

Ее дыхание срывается, и она подается мне навстречу. Я опускаю взгляд на ее губы, а ладонь прижимаю к ее щеке, проводя большим пальцем по скуле.

– Я хочу поцеловать тебя еще раз. Но не стану.

– Почему нет?

Я опускаю голову, чтобы коснуться ее носа своим.

– Потому что, когда я это сделаю, то не смогу остановиться. А ты к этому не готова.

С этими словами я отстраняюсь и медленно отъезжаю на безопасное расстояние. Скарлетт не двигается с места, и я использую эту паузу, чтобы взять себя в руки.

Я сказал ей, что терпелив, и я терплю. Но это не значит, что меня не убивает невозможность ее заполучить. Я уже давно смирился с тем, что мои чувства к ней никуда не денутся. Наоборот, они с каждым днем становятся только сильнее. Нет смысла с ними бороться.

Я принадлежу ей. Остается только надеяться, что она не бросит меня на произвол судьбы.

Впустить ее в свою жизнь – это риск, но я все время думаю о том, что Грейси сказала мне по телефону. Я отодвигаю свою личную жизнь на задний план уже десять лет. Купер не только мой сын, но и мой самый большой болельщик, и, если он согласен рискнуть, мне тоже следует хотя бы попытаться.

Своим вмешательством он уже сблизился с ней, и знание, что она ему нравится и он тоже хочет понравиться ей, немного успокаивает меня перед лицом неизвестности.

– Я ужинаю с Лео после сегодняшнего матча плей-офф, – говорит Скарлетт у меня за спиной. Мои плечи напрягаются, а в животе образуются колючки. Ревность? – Если я забью больше тебя, скажем, с синей линии, пойдешь со мной?

Я разворачиваюсь. Она стоит на том же месте.

– А если ты не выиграешь?

Она коварно улыбается и заявляет:

– Выиграю.

От этого простого слова мой член напрягается в трусах.

– Тогда вперед, сорвиголова. Сколько попыток? Пятнадцать?

– Годится.

Скарлетт объезжает меня и берет ведро с шайбами, которое мы обычно держим у кромки льда.